Когда она вынесла огромные тарелки на веранду, где ребята устроили импровизированный стол из ящиков, воцарилась тишина.
— Матерь Божья, — выдохнул Тарас, втягивая носом аромат драников. — Это же запах моего детства.
Бойцы набросились на еду. Они ели так, будто не видели домашней пищи годами (возможно, так оно и было). Они закрывали глаза от удовольствия, мычали, хвалили каждый кусочек.
— Катя, — серьёзно сказал Змей, который, напомним, был их полевым поваром. — Я официально признаю своё поражение. Моя тушёнка и рядом не стояла с этими драниками. Это просто шедевр.
— Вы же говорили, что мечтаете о ресторане? — спросил Дед Богдан, уплетая налистник. — С такой едой вы бы озолотились.
Катя грустно улыбнулась, вытирая руки о фартук.
— Мечтаю. Украинская кухня, настоящая, домашняя. «Мамин вкус». У меня все расчёты есть, все рецепты. Я даже помещение видела идеальное на Подоле — маленькое, уютное, кухня там готова. Но чтобы его арендовать и запустить, нужно тысяч пятнадцать долларов. Для меня это как полёт на Марс. Нереально.
Военные вдруг переглянулись. Это был тот самый безмолвный диалог, который Катя уже видела вчера. Михаил положил вилку.
— Тарас, сколько у нас осталось в кассе нашего ветеранского фонда? — спросил он.
— Около миллиона гривен, — ответил Тарас. — Мы скидывались из своих боевых премий, чтобы помогать семьям раненых и покупать снаряжение.
Михаил посмотрел на Катю очень внимательно и серьёзно.
— А что, если мы профинансируем твой полёт на Марс?
Катя замерла. Тарелка, которую она держала в руках, едва не выпала на пол.
— Что? Я… я не понимаю.
— Пятнадцать тысяч долларов. Это где-то полмиллиона гривен. Мы можем выделить эту сумму из нашего фонда как стартовый беспроцентный заём. Инвестицию в украинский бизнес. В украинский тыл, — сказал Михаил так буднично, будто речь шла о покупке хлеба.
— Вы шутите… Вы не можете отдать такие деньги совершенно незнакомой женщине!
— Мы отдаём не незнакомой женщине. Мы отдаём их матери, которая не сдаётся, которая великолепно готовит и которая открыла нам дверь в самый страшный ливень. Мы верим в тебя, Катя. И если мы уже начали отстраивать твой тыл, то надо довести дело до конца.
Тишина на веранде была такой густой, что её можно было резать ножом. Все двадцать пять бойцов смотрели на неё с абсолютным доверием и поддержкой. Она не могла дышать от слёз, подступивших к горлу. Безумие. Это было полное безумие.
Но она посмотрела на Максимку, который счастливо ел вареник, измазав щёки в сметане, и поняла, что больше не имеет права отступать.
— Я отдам вам всё до копейки, — прошептала она. — Обещаю. Я буду работать день и ночь.
— Знаем, — улыбнулся Михаил. — Макс, готовь договор инвестиционного займа. Катя, собирайся. Грязь подсохла. Завтра мы едем на Подол смотреть твоё помещение.
На следующее утро весеннее солнце светило так ярко, будто пыталось извиниться за вчерашнюю бурю. Дороги подсохли достаточно, чтобы колонна военных пикапов смогла выехать с размытой грунтовки. Катя ехала на переднем сиденье командирского автомобиля рядом с Михаилом. Максимка надёжно сидел в детском автокресле сзади, зачарованно играя с шевроном, который ему подарил Змей.
Они направлялись на Подол. Катя чувствовала себя так, будто оказалась внутри какого-то нереального фильма. Она — обычная женщина, которая ещё вчера выживала на двести гривен, — сегодня едет с колонной фронтовиков смотреть помещение для своего будущего ресторана.
Помещение находилось на Нижнем Валу, в историческом здании с высокими арочными окнами. Снаружи оно выглядело немного запущенным: вывеска прежней кофейни выцвела, на стекле скопилась пыль, но локация была идеальной — рядом офисы, остановки транспорта и постоянный поток людей.
Владелец помещения, седоватый мужчина по имени Арсен, ждал их у входа. Когда он увидел, что его потенциальная арендаторша приехала в сопровождении полудюжины военных пикапов и высоких мужчин в форме, его лицо слегка вытянулось от удивления.
— Добрый день, — Арсен поспешно протянул руку Михаилу, который шёл впереди. — Я так понимаю, вы серьёзные люди.
— Серьёзнее не бывает, — спокойно кивнул Михаил. — Открывайте.
Внутри пахло застоявшимся воздухом и старым кофе. Помещение было просторным: высокие потолки с лепниной, кирпичные стены, которым требовалось минимальное косметическое вмешательство, и большой зал, где легко могли разместиться сорок-пятьдесят гостей. Но самым важным сокровищем для Кати была кухня.
Она прошла за барную стойку и замерла, прижав руки к груди. Кухня была профессиональной, оборудованной по всем правилам: две мощные индукционные плиты, большая промышленная вытяжка, широкие рабочие поверхности из нержавеющей стали, две вместительные печи и даже морозильная камера. Всё было покрыто слоем пыли и жира от прежних арендаторов, но оно БЫЛО. Для человека, который всю жизнь готовил на крошечной домашней кухне, это был настоящий космос.