— Здесь нужно хорошо отмыть каждый сантиметр, — профессионально оценил ситуацию Тарас, проводя пальцем по вытяжке. — Вентиляцию надо чистить, несколько розеток заменить, потому что они разболтаны. Но в целом — железо надёжное. Работать будет.
— Аренда — тысяча пятьсот долларов в месяц, — подал голос Арсен, увидев блеск в глазах Кати. Он сразу попытался поднять ставки. — Плюс оплата за первый и последний месяц сразу. И ещё гарантийный депозит. Понимаете, сейчас весна, сезон начинается, у меня есть ещё претенденты…
— Арсен, давай без сказок, — спокойно и монотонно прервал его Максим, военный юрист, доставая папку с документами. — Это помещение простаивает уже девять месяцев. Мы проверили. Вы платите за отопление пустых квадратных метров. Никаких других претендентов у вас нет.
Арсен смутился, но попытался держать марку:
— Ну, знаете, Подол есть Подол. Я не собираюсь сдавать его за копейки.
— А мы и не просим за копейки, — подключился Михаил. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась несгибаемая уверенность. — Мы соглашаемся на тысячу пятьсот. Но мы подписываем договор на год с фиксированной ставкой. Мы сами делаем косметический ремонт и приводим в порядок электрику. Но если что-то случается с трубами или вытяжкой — это ваша забота. И никаких внезапных выселений, если вам что-то привидится. Согласны?
Арсен перевёл взгляд с Михаила на Максима, потом на крепкого Тараса, который задумчиво крутил в руках гаечный ключ. Делец понял, что эти ребята — не те люди, с которыми стоит торговаться из-за мелочей.
— Хорошо. Ваши условия, — вздохнул он. — Но чтобы без сюрпризов.
Уже через тридцать минут Катя поставила свою подпись на договоре аренды. Когда Арсен передал ей тяжёлую связку ключей, её руки дрожали так сильно, что ключи едва не упали на пол. Она официально стала владелицей бизнеса. Она сделала первый шаг на Марс.
Но реальность, как это часто бывает, ударила её под дых с самой неожиданной стороны.
Тем же вечером, когда они вернулись в её домик в пригороде, чтобы собрать вещи для переезда поближе к работе (военные вызвались помочь ей найти недорогую квартиру в городе), ко двору подъехал белый автомобиль с государственными номерами.
Из машины вышли две женщины с суровыми непроницаемыми лицами и планшетами в руках. Катя инстинктивно прижала Максимку к себе.
— Екатерина? — спросила старшая женщина, поправляя очки. — Служба по делам детей и ювенальная превенция. К нам поступила жалоба на ненадлежащие условия содержания ребёнка и угрозу его жизни.
— Какая жалоба? От кого?! — Катя почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Все её самые страшные страхи ожили в одно мгновение.
— Жалобу подала ваша соседка, — без эмоций ответила чиновница. — Она сообщила, что у вас протекает крыша, антисанитария, отсутствует электричество, а также… — она заглянула в планшет, — что в вашем доме постоянно находится большая группа вооружённых мужчин, что создаёт прямую угрозу для ребёнка. Мы обязаны провести проверку и, в случае подтверждения фактов, временно изъять ребёнка до выяснения обстоятельств.
Катя побледнела как смерть. Она посмотрела в сторону соседского забора. Там, за шторкой, явно пряталась та самая соседка, которая постоянно сплетничала и ненавидела Катю просто за то, что она была молодой, одинокой и бедной.
— Вы не имеете права! — закричала Катя, отступая на крыльцо и пряча сына за спину. — Мой сын ухожен! Он накормлен!
— Успокойтесь, женщина, — чиновница сделала шаг вперёд. — Позвольте нам войти и осмотреть…
— Стоять! — раздался резкий властный голос.
Из двери дома вышел Максим, за ним — Михаил и ещё двое бойцов. Они были без оружия и снаряжения, в обычных флисках, но их вид всё равно заставил инспекторш замереть на месте.
Максим спокойно подошёл к женщинам и протянул своё адвокатское удостоверение.
— Максим Савенко, официальный представитель госпожи Екатерины, — сказал он ледяным тоном. — А теперь давайте разбираться с вашим «изъятием». Вы говорите, жалоба на крышу и проводку? Прошу проверить.
Он жестом пригласил их внутрь. Женщины, немного смущённые таким поворотом, вошли. В доме было чисто, сухо и тепло. Новая временная проводка работала идеально, холодильник был забит продуктами (военные закупились в супермаркете на несколько дней вперёд), а на столе стояла миска с тёплыми налистниками.
— Как видите, условия проживания соответствуют всем санитарным нормам, — продолжил Максим, идя за ними по пятам. — Что касается «вооружённых мужчин». Мы — военнослужащие Вооружённых сил Украины, возвращающиеся с ротации. Мы находимся здесь как гости нашей знакомой, помогая ей с ремонтом. Наше оружие находится в разряженном состоянии в запертых машинах, согласно уставу. Никакой угрозы для ребёнка мы не представляем. Напротив, мы оказали гуманитарную помощь в условиях стихийного бедствия.
Инспекторши переглянулись. Их уверенность стремительно таяла.
— Но ведь… жалоба поступила, мы должны реагировать, — пробормотала одна из них, что-то быстро записывая.
— Реагируйте, — согласился Максим, опираясь на дверной косяк. — Запишите, что факты не подтвердились. И добавьте в протокол, что мы подадим встречное заявление на гражданку, которая осуществила этот ложный вызов, по статье 383 Уголовного кодекса Украины — заведомо ложное сообщение о совершении преступления. Мы устроим ей такие судебные разбирательства, что ей придётся продать свой дом, чтобы оплатить адвокатов. Я вам это гарантирую.
Женщины из службы быстро дооформили бумаги, извинились за беспокойство и буквально сбежали к своей машине.
Когда они уехали, Катя бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.
— Всё. Твой тыл теперь под бетонной защитой, — мягко сказал Михаил, положив ей на плечо свою тяжёлую руку. — Больше тебя никто не обидит. А теперь вытирай слёзы. Завтра мы начинаем ремонт на Подоле.
Следующие три недели превратились в самый светлый и самый безумный марафон в жизни Кати.
Военные, получившие законный десятидневный отпуск после ротации, не разъехались по домам. Большинство из них осталось в Киеве, чтобы помочь ей. «Мамин вкус» (а именно такое название они утвердили единогласно) превратился в настоящую строительную площадку.
Ребята работали так, как привыкли на фронте — быстро, без лишних разговоров и с максимальной эффективностью. Тарас полностью перебрал вентиляцию и заменил розетки. Змей, который оказался ещё и неплохим плиточником, выложил новую плитку на кухне. Другие бойцы шлифовали старые деревянные столы, красили стены в тёплый кремовый цвет и монтировали освещение.
Катя не отставала от них. Она отмывала кухню, разрабатывала технологические карты блюд, искала поставщиков продуктов и училась пользоваться сложной кассовой программой. Она спала по четыре часа в сутки, но никогда ещё не чувствовала столько энергии.
Её мама оставила ей старые пожелтевшие тетради с рецептами. Катя и Змей (который стал её временным су-шефом) довели их до совершенства. Они утвердили короткое, но безупречное меню: фирменный наваристый борщ с генеральским салом, пышные домашние пельмени ручной лепки в горшочках, сочные крученики с грибной подливой, хрустящие драники со сметаной и зеленью, сырники, тающие во рту, и традиционный узвар.
— Это меню бьёт прямо в сердце, — сказал Дед Богдан, пробуя финальную версию борща. — Каждый, кто это съест, вспомнит свою маму и своё детство. Это наше главное оружие.
Но за два дня до запланированного открытия случилась катастрофа.
Во время тестового запуска кухни одна из двух больших печей — та, в которой должны были запекать пельмени и крученики, — просто отказалась работать. Тарас разобрал её до винтика, но вердикт был неутешительным.