— Татьяна Николаевна, Роман Игоревич передал мне вашу совершенно нелепую просьбу, — ледяным тоном начала заведующая.
— Пожалуйста, Виктория Анатольевна, это очень важно для… — попыталась вмешаться Татьяна.
Но Воронова властно подняла руку с идеальным маникюром, останавливая её.
— На следующей неделе у нас состоится масштабное мероприятие с участием главного инвестора. Всё отделение переведено на режим строгого соблюдения санитарных протоколов. Появление животного здесь, даже бывшей терапевтической собаки, — это недопустимый риск и прямое нарушение санитарных норм.
— Но ведь Рей месяцами приходил сюда безо всяких проблем! — с отчаянием в голосе возразила Татьяна. — У него есть все сертификаты, он специально обучен!
— Программу закрыли, и точка, — жёстко оборвала её Воронова. — Мы не будем делать никаких исключений. Тем более сейчас, когда приближается визит Беаты Лисовской и представителей её благотворительного фонда «Детская Вселенная». От их пожертвования зависит ремонт целого крыла!
Горячая волна гнева внезапно поднялась в груди Татьяны.
— Мой сын умирает, а вы переживаете из-за какого-то фуршета для спонсоров?!
— Я понимаю ваше эмоциональное состояние, — профессионально-отстранённо ответила заведующая, поправляя бейдж. — Но правила существуют для безопасности всех пациентов. Мой ответ — категорическое «нет».
Как только стук каблуков Вороновой стих в глубине коридора, Татьяна снова повернулась к сыну. Его маленькое личико было спокойным во сне. Малыш даже не догадывался о той жестокой битве, которая разворачивалась вокруг его последних дней. Женщина вспомнила, как Рей клал свою большую умную голову возле пластикового бортика, а его янтарные глаза смотрели на мальчика с глубоким, почти человеческим пониманием.
Медицинские счета непосильным бременем висели над Татьяной. Она никогда не смогла бы оплатить их со своей скромной зарплаты бариста в кофейне, даже беря бесконечные дополнительные смены. Но сейчас, глядя на тяжёлое дыхание сына, она понимала, что деньги не имеют никакого значения. Единственной валютой, которая имела цену, было время. И это время неумолимо истекало.
Надежда Петровна тихо вернулась в палату с вечерней порцией лекарств.
— Я слышала, что ответила наша «снежная королева», — шёпотом сказала старшая медсестра, с жалостью глядя на мать. — Мне так жаль, Таня. Этот пёс творил настоящие чудеса с нашими детками.
Татьяна тыльной стороной ладони вытерла непрошеную слезу.
— Я просто хочу, чтобы он почувствовал хоть каплю радости напоследок. Неужели я прошу чего-то невозможного?
— Нет, милая моя, не просишь, — Надежда Петровна привычно проверила датчики. — Знаешь, у меня сохранился личный номер Алексея, кинолога Рея. Он был просто убит, когда ту программу прикрыли ради экономии.
В груди Татьяны вдруг вспыхнула крошечная, но отчаянно яркая искра надежды. Она подняла глаза на медсестру и увидела в её усталом взгляде глубокое понимание.
— Конечно, я не имею права давать тебе контакты посторонних лиц, — продолжила Надежда Петровна, почти не разжимая губ. — Но если я случайно оставлю свой разблокированный телефон на столе в комнате отдыха, пока буду проверять других пациентов…
Медсестра многозначительно посмотрела на Татьяну. На этот раз на глаза женщины навернулись совсем другие слёзы — слёзы искренней благодарности.
— Спасибо вам, — едва слышно прошептала мать.
— Я иду на перерыв, — уже громче сказала Надежда Петровна для вида. — Вернусь через пятнадцать минут проверить малыша.
Когда шаги медсестры стихли, Татьяна посмотрела на сына. Ей придётся нарушить все правила и пойти против руководства больницы. Но ради этой крошечной улыбки, ради последнего мгновения настоящего счастья для своего мальчика, она была готова бросить вызов всему миру.