Я нервно рассмеялась, потому что сначала подумала, что это глупая шутка. Но мать была абсолютно серьёзна.
— То есть ты это одобряешь?! — крикнула я. — Она бросила собственных детей, чтобы два месяца развлекаться с каким-то «папиком» за границей, вместо того чтобы найти нормальную работу и обеспечивать своих сыновей!
— Не смей так говорить о сестре! — завизжала мать. — Неважно, сколько у тебя денег и какая у тебя квартира. Ты всё равно останешься гадким утёнком на её фоне. Ты родилась невзрачной, такой и умрёшь!
После этих слов я едва сдержалась, чтобы не схватить её за воротник и не выставить за дверь силой. Я указала ей на выход. Мать поднялась, но вместо того, чтобы уйти, со всей силы толкнула меня. Я потеряла равновесие и полетела прямо на стеклянный журнальный столик.
На нём стояла моя любимая дизайнерская ваза — подарок Марка с его прошлого приезда. Я задела её рукой, и ваза с грохотом разлетелась на сотни мелких осколков.
Глядя на эти обломки, я почувствовала себя такой же разбитой. У меня началась настоящая истерика. Я кричала и плакала, требуя, чтобы мать убиралась вон, иначе я вызову полицию. Она, наконец испугавшись моего состояния, быстро вышла.
Когда дверь закрылась, из гостевой комнаты осторожно выглянули мои племянники. Их глаза были огромными от страха, и это разбило мне сердце. Хотя я почти не знала этих мальчиков, они были просто невинными детьми, которым досталась абсолютно неадекватная мать.
Я быстро вытерла слёзы, заказала курьерской доставкой большую пиццу и включила им мультфильмы, разрешив играть в гостиной, пока сама ушла в спальню.
Вечером я позвонила Марку. С момента появления детей на пороге мы ещё не говорили. Услышав его родной голос, я снова разрыдалась и рассказала ему всё: о подлом шантаже сестры, о предательстве матери, о своём отчаянии и страхе потерять карьеру.
Хотя Марк был на другом конце света, он сумел меня успокоить. Он был единственным человеком, который всегда стоял на моей стороне. Выслушав всю историю, он сказал очень важную вещь.
— Кира, твоя сестра совершает сразу несколько уголовных преступлений. Это оставление детей в опасности и шантаж. Тебе нужны доказательства. Позвони ей ещё раз, выведи на разговор о работе и запиши все её угрозы на диктофон. Тебе нужно защищаться.
От этих слов мне стало страшно, но Марк был абсолютно прав. Моя сестра была совершенно беспринципной. И я решила действовать по его плану.
Несмотря на то, что внутри меня бушевал настоящий эмоциональный шторм, я должна была взять себя в руки. Я не могла позволить, чтобы моя боль отразилась на этих невинных мальчиках. Я слишком хорошо знала, каково это — быть ребёнком в доме, где на тебя смотрят как на обузу.
Я умылась холодной водой, спустилась в гостиную и присоединилась к ним. Мальчики как раз пытались разобраться с игрой на моей приставке. Они были шокированы, когда я села рядом, взяла геймпад и мастерски обошла их в виртуальных гонках.
Мы смеялись, устраивали шуточные турниры и заказывали ещё еды. Я заметила, что они совсем не похожи на свою мать. Денис и Максим были невероятно вежливыми, постоянно говорили «спасибо» и «пожалуйста», аккуратно складывали за собой вещи.
Но ближе к вечеру моё сердце снова сжалось от боли. Я обратила внимание на их носки — они были потёртыми и в дырках. Одежда на старшем, Денисе, была явно мала, рукава кофты едва доходили до запястий.
Я заглянула в те дешёвые сумки, которые они принесли с собой. Внутри лежал жалкий набор застиранных, старых футболок и штанишек, которые годились разве что на тряпки. Ангелина всегда экономила на детях, тратя все деньги на свои «бьюти-процедуры».