На следующее утро я решила действовать. Мы поехали в самый большой столичный торговый центр. Я хотела подарить им праздник, хотела, чтобы они почувствовали себя важными и любимыми.
Мы заходили в каждый магазин, который привлекал их внимание. Я покупала им качественные кроссовки, тёплые стильные куртки, целые горы новой, удобной одежды. Мой младший племянник, у которого как раз выпали передние молочные зубы, постоянно улыбался мне своей забавной беззубой улыбкой.
Каждый раз, когда я видела эту улыбку, я едва сдерживала слёзы и просто покупала ему ещё одну игрушку. А финальным аккордом стал магазин техники, где я купила каждому из них по собственной портативной консоли «Nintendo Switch».
Когда я протянула им коробки, мальчики не поверили своим глазам. Они обняли меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. Но на обратном пути, когда мы ехали в машине, я заметила, что старший, Денис, тихо плачет на заднем сиденье.
— Солнышко, что случилось? Тебе что-то не понравилось? — встревоженно спросила я, паркуясь у дома.
Он поднял на меня свои большие, полные слёз глаза.
— Почему ты так добра к нам, тётя Кира? Разве мы заслужили такие дорогие подарки? — тихо всхлипнул он.
От этих слов у меня внутри будто что-то оборвалось. Я пересела к ним назад, обняла его и сказала, что они — мои родные мальчики и заслуживают самого лучшего просто потому, что они есть.
Этот разговор открыл какие-то шлюзы в их душах. Они начали рассказывать о своей жизни дома. О том, как мама часто кричала на них без причины, как забывала приготовить еду, оставляя одних на целые дни. Слышать это из уст детей было просто невыносимо.
Тем вечером, накормив их домашним ужином и уложив спать в уютной гостевой комнате, я закрылась в своей спальне. Настало время выполнить план Марка. Я включила запись экрана и аудио на другом телефоне и набрала Ангелину.
Я старалась говорить максимально спокойно, хотя внутри меня кипела ярость. Я снова подняла тему детей и социальной службы. Как я и ожидала, Лина сразу сорвалась с цепи.
— Ты ничего не сделаешь, больная ты истеричка! Я завтра же позвоню твоему директору и расскажу в деталях, какие у тебя были срывы. Расскажу, что ты не пьёшь свои таблетки от депрессии и опасна для их контрактов! — кричала она в трубку, и каждое слово чётко фиксировалось на записи.
Её голос звучал очень странно. Он был каким-то надорванным, с истерическими нотками. Казалось, она совсем не спала несколько суток, а её сознание было одурманено какими-то местными сомнительными развлечениями. Она повторяла одни и те же оскорбления снова и снова.
— Никто не поверит такой сумасшедшей, как ты! Ты ничего не стоишь! Ты всегда была никем! — вопила сестра.
Я молча нажала кнопку «Завершить разговор» и сохранила аудиофайл. У меня на руках были неопровержимые доказательства прямого шантажа и факта оставления детей.
На следующее утро, едва мальчики сели завтракать, я вышла на балкон и позвонила на горячую линию Службы по делам детей. Мой голос дрожал, когда я диктовала свои данные.
Я подробно описала всю ситуацию: как сестра обманным путём оставила двух несовершеннолетних детей без необходимых вещей и документов, как она уехала за границу с неизвестным мужчиной и как шантажирует меня моей карьерой, чтобы я молчала.
Инспектор на том конце линии оказалась очень профессиональной. Она внимательно выслушала меня и попросила прислать им аудиозапись. Когда она её прослушала, её тон стал ещё более серьёзным.
— Кира Александровна, это уголовное дело. Здесь налицо признаки злостного неисполнения родительских обязанностей и психологического давления. Мы немедленно открываем производство. Ваша сестра будет вызвана для дачи объяснений, как только пересечёт границу, — сообщила инспектор.
После этого разговора я почувствовала невероятное облегчение, но одновременно и страх перед тем, что будет дальше. Я пыталась расслабиться, играя с мальчиками в настольные игры, но мой телефон снова завибрировал. Это была мать.
Я не знаю, зачем вообще взяла трубку. Возможно, у меня всё ещё была крошечная надежда, что в ней проснётся хоть капля совести. Но вместо этого я получила очередную порцию обвинений.
В разгар ссоры я не выдержала и выпалила правду.
— Можешь больше не защищать свою идеальную доченьку! Я только что передала все доказательства её шантажа в Службу по делам детей! Теперь ею займутся правоохранители! — крикнула я.
В трубке повисла мёртвая тишина. А потом раздались короткие гудки. Мать просто бросила трубку.
Меня начало трясти от осознания собственной ошибки. Я поняла, что только что совершила самую большую глупость. Тамара Васильевна не будет переживать за судьбу внуков. Она просто сейчас звонит Ангелине, чтобы предупредить её об опасности и дать ей фору.
Ночь была бессонной. Я ворочалась в постели, прокручивая в голове все возможные сценарии. А утром, едва я переступила порог своего роскошного киевского офиса, секретарша сообщила мне новость, от которой холодок пробежал по спине.
— Кира Александровна, вас срочно ждут в переговорной. Генеральный директор и ваш непосредственный руководитель. Это очень важно, — тихо сказала она, отводя глаза.
Конфликт вышел на новый уровень. Лина нанесла свой удар.