Хрип в радиоэфире разорвал напряжённую ночную тишину командно-наблюдательного пункта так внезапно, словно закалённое стекло разбили тяжёлым камнем. Из динамика прорвался искажённый помехами, задыхающийся голос, пытавшийся перекричать треск автоматных очередей где-то на заднем плане.
— Они взяли Старого… Повторяю для базы! Вражеская ДРГ захватила полковника Кириенко!
Связь оборвалась взрывом, за которым последовали чужие выкрики и короткая, злая пулемётная очередь. После этого в подземном бункере КНП воцарилась такая тяжёлая, удушливая тишина, что было слышно лишь гудение системных блоков и неровное, рваное дыхание офицеров.
Капитан Надежда Кравченко замерла перед светодиодным экраном тактической карты, чувствуя, как холодная волна адреналина мгновенно вымывает из головы остатки усталости от бессонной ночи. Её взгляд намертво приковал к себе мёртвый радиоприёмник, а мозг уже лихорадочно просчитывал худшие сценарии развития событий. Полковник Роман Кириенко, командир их направления, попал в руки профессиональных наёмников, специализировавшихся на жестоких, показательных видеорасправах ради запугивания и шантажа командования.
Официальная инструкция, написанная для подобных кризисных ситуаций, требовала действовать строго по протоколу. Следовало немедленно заблокировать объект, объявить тревогу, отправить подробный рапорт вышестоящему руководству и часами ждать, пока штабы согласуют план спасательной операции с элитными подразделениями спецназа. Но Надежда слишком хорошо знала эту бюрократическую машину. Пока наверху подпишут все бумаги и поднимут в воздух группу захвата, полковника Кириенко уже не будет в живых.
Она медленно перевела взгляд на цифровую карту, где в пятнадцати километрах от их позиции, в самой глубине мрачной «серой зоны», мигала красная отметка. Это был заброшенный промышленный комплекс старой шахты «Восточная» — идеальное логово для тех, кто привык действовать подло и быстро. Надежда вспомнила лицо полковника, ставшего для неё не просто командиром, а настоящим отцом и наставником в профессии, где женщин до сих пор нередко воспринимали с нескрываемым скепсисом.
Она решительно подтянула ремень своего модернизированного автомата «Малюк», проверила тяжёлые подсумки с магазинами на разгрузочном жилете и направилась к выходу из бункера, не собираясь ни у кого спрашивать разрешения. Иногда наступает момент, когда ты обязан в одиночку сделать шаг в сплошную тьму, чтобы доказать врагу: посягательство на жизнь твоих людей — это последняя и роковая…).
Три года назад, когда лейтенант Надежда Кравченко впервые переступила порог кабинета полковника Кириенко, она была выпускницей военной академии, которая больше всего на свете хотела доказать своё право служить в боевом оперативном подразделении. Тогда вокруг неё стеной стояли предубеждения: коллеги посмеивались за спиной, а штабные офицеры откровенно намекали, что её место — среди бумаг и отчётов. Однако Кириенко, ветеран с двумя десятками лет реального боевого опыта и спокойной, железобетонной уверенностью в себе, смотрел на вещи совсем иначе.
Их первый разговор был сухим и предельно чётким.
— Лейтенант Кравченко, мне абсолютно безразлично, какого вы пола и из какого города приехали, — спокойно сказал тогда полковник, меряя её тяжёлым взглядом из-под седеющих бровей. — Меня интересует только одно: способны ли вы принимать правильные решения под огнём и вести за собой людей?
— Так точно, товарищ полковник, — твёрдо ответила Надежда, вытянувшись перед его столом.
— Тогда докажи это на практике. Посмотрим, чего стоят твои амбиции.
И она доказала. За три года ожесточённой, изматывающей работы в зоне конфликта Надежда прошла путь от неуверенного новичка до капитана, заслужив бесспорное уважение бойцов, которые когда-то смотрели на неё свысока. Она на собственном опыте убедилась, что в тот миг, когда над головой свистят пули, а решение нужно принимать за долю секунды, гендерные стереотипы сгорают первыми. Полковник всё это время был рядом — требовал максимум, беспощадно критиковал за ошибки, но всегда подставлял плечо и закалял её характер, как сталь.
Теперь этот человек находился в плену у бандитов, которые собирались пытать его ради оперативной информации, снять свои зверства на камеру для пропаганды и выбросить тело где-нибудь в безымянных зарослях донбасской степи.
Их командно-наблюдательный пункт, официально оформленный в документах как обычный наблюдательный пост координационного центра, на самом деле выполнял роль узлового объекта для проведения деликатных и негласных операций. Надежда занимала должность офицера оперативного отдела, сводя воедино данные разведки, спутниковые снимки и перехваты связи. Полковник Кириенко прибыл сюда с плановой проверкой всего на двое суток, чтобы лично оценить безопасность сектора, но его обратный конвой попал в тщательно подготовленную засаду. Всё указывало на то, что маршрут и время движения колонны были слиты предателем.
Охрана полковника приняла ожесточённый бой. Надежда лично слушала радиоперехват, в котором спокойные, но напряжённые голоса ребят вызывали подкрепление и пытались отсечь врага огнём. Однако нападавших было значительно больше, и действовали они с хирургической точностью. Когда стрельба стихла, стало ясно — Кириенко увезли…
Продолжение истории — НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЁД 👇👇👇