Командир КНП, майор Борис Мельник — типичный кабинетный исполнитель, который всю жизнь строил карьеру на идеально заполненных бланках и ни разу не участвовал в реальном ближнем бою, — мгновенно открыл стандартную инструкцию по спасению заложников.
— Действуем строго по регламенту, — нервно повторял Мельник, вытирая платком пот со лба. — Докладываем в центр. Формируем списки имеющихся сил. Отправляем запрос на привлечение подразделений специального назначения с тыловой базы.
Всё это было правильно на бумаге, но каждая минута этих процедур отнимала у Старого шансы на жизнь. Надежда изучала оперативные данные с холодной ясностью, которой её учил сам полковник. Её собственная информационная сеть уже через сорок минут после нападения чётко указала, где именно удерживают заложника — на территории заброшенной шахты «Восточная», в пятнадцати километрах к северо-востоку.
Территория комплекса была хорошо укреплена, а периметр контролировали примерно двадцать хорошо вооружённых наёмников. Вокруг тянулись полупустые вымершие посёлки, где немногочисленные местные жители либо были запуганы до смерти, либо откровенно симпатизировали бандитам. Классический штурм такой позиции требовал привлечения бронетехники, детальной разведки с дронов и часов подготовки.
Майор Мельник, глядя на те же разведданные, принял предсказуемое для труса решение:
— Ждём спецназ. Эта задача превышает наши технические возможности и штатные полномочия.
Капитан Надежда Кравченко посмотрела на командира, потом на карту и сделала собственный выбор. Пятнадцать километров — это расстояние, которое можно преодолеть до рассвета. Двадцать наёмников можно ликвидировать благодаря фактору внезапности и дерзкому плану. Выражение «превышает возможности» означало лишь то, что обычные кабинетные штабисты просто боятся брать на себя ответственность.
Надежда прошла жестокую школу выживания в этом подразделении не для того, чтобы сидеть в тёплом бункере и смотреть, как убивают человека, которого она уважала больше всех. Она покинула помещение КНП ровно в 04:00 утра — самовольно, без каких-либо приказов или согласований.
Она взяла свой личный автомат «Малюк», укомплектованный глушителем и коллиматорным прицелом, уложила в разгрузку шесть магазинов — всего 210 патронов, проверила тепловизор, прибор ночного видения и положила в набедренный карман армейскую тактическую аптечку.
Молодой часовой у выездных ворот удивлённо моргнул от неожиданности, увидев капитана в полной боевой выкладке.
— Товарищ капитан, вашего выезда нет в журнале перемещения техники… — неуверенно пробормотал сержант.
— Срочная доставка дополнительных средств связи на опорный пункт «Заря», — уверенно и сухо отрезала Надежда, даже не замедляя шаг. — Только что поступило распоряжение от командования. Вернусь ещё до утреннего построения. Открывай.
Младший по званию боец замялся лишь на секунду, но твёрдый, стальной голос женщины-офицера, выглядевшей предельно собранной, заставил его подчиниться. Он нажал кнопку привода ворот. Эта короткая заминка подарила Надежде те самые драгоценные десять минут форы, которые не позволят майору Мельнику вернуть её назад.
Она села за руль неприметного гражданского пикапа серого цвета — обычного рабочего «корча» без каких-либо военных номеров или опознавательных знаков — и двинулась на северо-восток. Вокруг тянулась ночная «серая зона», где каждая грунтовая дорога могла быть заминирована, а каждая посадка скрывала смертельную опасность.
Надежда вела машину без включённых фар, ориентируясь исключительно через зеленоватую оптику прибора ночного видения. Мир превратился в призрачное переплетение разбитых дорог, пустых терриконов и искалеченных железобетонных конструкций. Автомат лежал у неё на коленях, окна пикапа были полностью опущены, несмотря на пронизывающую ночную прохладу — она должна была слышать каждый посторонний звук, каждый шорох протектора или далёкий рокот мотора, которые могли свидетельствовать о приближении врага.
Она работала в этом секторе достаточно долго, чтобы помнить безопасные тропы и знать, какие участки нужно обходить десятой дорогой. Путь по разбитым просёлкам занял около сорока минут — пешком это расстояние отняло бы драгоценные часы, которых у Старого просто не было.
Надежда заглушила двигатель за два километра до территории шахты, спрятав машину в глубокой воронке за невысокой земляной насыпью у старой железнодорожной колеи. Дальше она двинулась пешком, полагаясь только на собственные ноги, абсолютную темноту вокруг и бесшумную походку.
Эти два километра превратились в изматывающую игру на выживание. Она контролировала каждую тень, замирала от малейшего шелеста сухой травы под подошвами ботинок и дышала через нос, чтобы не создавать лишнего шума. Это был тот самый терпеливый, звериный ритм передвижения, который навсегда отделяет профессионалов, возвращающихся с заданий, от новичков, которые навсегда остаются в земле.
Когда первые бледные лучи рассвета начали робко окрашивать восточный край неба в грязно-серый цвет, Надежда добралась до небольшого холма в трёхстах метрах от главного забора заброшенного предприятия. Залегши среди густых зарослей сухого бурьяна, она достала тактический бинокль и начала методично изучать объект своего будущего штурма.