На территорию шахты мгновенно опустилась звонкая, почти болезненная тишина, которую нарушало лишь тяжёлое дыхание двух офицеров и лёгкое потрескивание охваченного огнём автомобильного колеса. Надежда сделала финальный круг по периметру, держа автомат на уровне глаз и проверяя каждое укрытие. Движения больше не было — вокруг лежали лишь разбросанные гильзы, обломки бетона и неподвижные тела тех, кто ещё час назад считал себя хозяевами этой территории.
— Чисто, — тихо, но чётко произнесла она, опуская ствол оружия.
Полковник Кириенко медленно опустил свой трофейный автомат, внимательно глядя на девушку. В его взгляде смешались глубокая отцовская благодарность, немое изумление от увиденного и то особое выражение сурового укора, которое опытные командиры приберегают для подчинённых, совершивших смертельное нарушение устава ради благого дела.
— Капитан Кравченко, ты только что в одиночку провела штурм укреплённого объекта, который удерживал целый отряд профессиональных диверсантов, — медленно произнёс полковник, словно сам до сих пор не верил собственным словам.
— Так точно, товарищ полковник.
— Без какого-либо приказа, без подкрепления, без какой бы то ни было огневой поддержки штаба?
— Так точно, товарищ полковник.
— Знаешь, Надя… За все мои тридцать лет службы это либо самый храбрый, либо самый безумный поступок, который я когда-либо видел в своей жизни.
— Думаю, понемногу и того и другого, Старый, — впервые за утро устало улыбнулась она, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать тело.
Полковник издал короткий, хриплый смешок — это был смех человека, который чудом вырвался из лап смерти, когда все карты были против него.
— Ладно, давай убираться отсюда, пока они не прислали резервную группу, — скомандовал он.
Они быстро запрыгнули в один из уцелевших вражеских внедорожников, закинули на заднее сиденье несколько трофейных магазинов с оружием и выскочили за ворота шахты как раз в тот момент, когда первые золотистые лучи солнца полностью оторвались от горизонта донбасской степи.
Надежда крепко сжимала руль, ведя машину по разбитым дорогам, пока полковник Кириенко настраивал найденную в кабине рацию на закрытую частоту наших сил, передавая координаты их движения и вызывая экстренную эвакуацию. Точка встречи была назначена в десяти километрах к югу — на безопасном перекрёстке, где их уже могли прикрыть наши средства противовоздушной обороны.
Через пятнадцать минут бешеной гонки по бездорожью, когда позади так и не появилось никаких следов погони, в чистом небе над ними появилась пара вертолётов Ми-24. Наши «Крокодилы» сделали красивый защитный круг над машиной, надёжно прикрывая её своими тяжёлыми крыльями. Через мгновение рядом с ними, поднимая бешеные вихри серой степной пыли, на землю тяжело осел транспортный Ми-8.
Как только они переступили порог десантного отсека вертолёта и за ними с грохотом закрылась задняя аппарель, Надежда почувствовала, как её догнала колоссальная, свинцовая усталость. Энергетический коктейль из адреналина окончательно выветрился, оставив лишь лёгкую дрожь в коленях и дикое желание просто закрыть глаза.
Она сделала то, что штабные аналитики считали абсолютно невозможным. Одна. Без бумаг, без долгих совещаний и согласований. Просто потому, что иногда человеческая верность и решимость весят гораздо больше, чем сотни страниц официальных уставов.