— Прости меня, Макс! Умоляю тебя, не трогай меня, не бей! — скулил он, срываясь на тонкий отчаянный визг. — Я просто тебе страшно, до чёртиков завидовал, что тебе досталась такая невероятная красавица. Сколько раз я звал её на кофе, дарил цветы, а она всё мне отказывала, только о тебе говорила и ждала тебя из армии. Вот меня чёрная зависть и сожрала изнутри! Да и мать твоя, Валентина Ивановна, тоже приложила к этому руку… Это же она сама лично вызвала меня и предложила эту дьявольскую схему шантажа в своём рабочем кабинете!
Максим с глубочайшим, откровенным отвращением посмотрел на Кирилла, который жалко трясся всем телом от страха на грязном асфальте.
— Я бы очень хотел прямо сейчас живого места на тебе не оставить и размазать по этой стене, — тихо, но невероятно страшно произнёс военный. — Но я просто не хочу марать свои руки о такую низкую тварь, как ты. Ты сам себя уже наказал на всю жизнь своей трусостью. Жизнь тебе всё вернёт сполна, вот увидишь.
И он, даже не ударив предателя, просто развернулся и твёрдым, уверенным шагом ушёл прочь, навсегда оставляя этого человека в прошлом.
Когда Ольге Петровне стало значительно лучше благодаря качественному лечению в госпитале, молодая семья собрала все свои скромные вещи и переехала в большой военный городок на юге страны, где непосредственно базировалась часть Максима. Государство вскоре предоставило им просторную, светлую и уютную служебную квартиру в новостройке.
Там, в небольшой гарнизонной часовне, они наконец искренне обвенчались, дав священные обеты верности друг другу перед Богом.
Прошло ещё два счастливых года. У Екатерины и Максима родился второй сын — крепкий, здоровый и очень крикливый мальчик, которого они единодушно решили назвать в честь дедушки Аркашей. Когда десантник впервые трепетно взял этот крошечный тёплый комочек на руки в роддоме, он отчётливо почувствовал, как его сердце окончательно и навсегда исцелилось от всех старых шрамов и травм прошлого. Теперь в его жизни было абсолютно всё для настоящего счастья.
Максим довольно долго откладывал это тяжёлое решение, но, каждый день глядя на своих двух замечательных сыновей, в конце концов ясно понял: он не имеет никакого морального права передавать детям в будущее эту чёрную, глухую стену обиды и молчания, которую выстроил между собой и родителями.
Одним тёплым весенним вечером, снова приехав с семьёй в Одессу, он без всякого предупреждения подошёл к знакомой двери и позвонил в звонок родительской квартиры.
Валентина Ивановна лично открыла дверь и буквально окаменела на пороге от шока. Она страшно, просто до неузнаваемости изменилась за эти годы полного одиночества и отстранения сына.
Её лицо навсегда утратило ту прежнюю чиновничью, надменную и властную суровость. Вместо этого в волосах прибавилось седины, а вокруг глаз залегли глубокие морщины. Теперь она казалась просто растерянной, глубоко несчастной и заметно постаревшей женщиной.
— Мама, — спокойно и тихо начал Максим, переступая порог родного дома, — я пришёл сюда совсем не для того, чтобы снова упрекать тебя или вспоминать старые обиды. Того, что произошло между нами, уже никак не изменить и не вернуть назад. Я просто пришёл сказать, что полностью тебя прощаю.
Крупные, горькие и горячие слёзы мгновенно наполнили усталые глаза Валентины Ивановны. Она с тихим плачем упала на крепкую грудь своего возмужавшего сына, словно маленькая, беспомощная девочка, ищущая спасения.
— Прости меня, сыночек мой родной, если сможешь… — рыдала она, полностью срываясь на хриплый от эмоций голос. — Я так сильно хотела, чтобы у тебя была та идеальная богатая жизнь, о которой я мечтала, что едва полностью не уничтожила её собственными жестокими руками. Я так страшно ошиблась в своих ценностях…
Максим крепко, по-мужски тепло обнял её за худые плечи, успокаивая.
— У нас с Катей теперь растут двое замечательных сыновей, мама. Твои родные внуки. И я очень хочу, чтобы они знали свою бабушку только доброй, светлой и любящей. Приезжай к нам в гости на ближайших выходных в гарнизон. Познакомишься наконец лично с Максимчиком и маленьким Аркашей.
С того самого весеннего дня ледяная многолетняя глыба в их когда-то расколотой семье окончательно растаяла. Когда Валентина Ивановна вскоре впервые переступила порог их служебной уютной квартиры и с трепетом на руках взяла своего маленького внука Аркашу, её прежнее зачерствевшее сердце словно родилось заново.
Вскоре после этой поездки она добровольно и без сожаления ушла со своей высокой руководящей должности в городском департаменте, твёрдо решив посвятить весь остаток своего свободного времени и сил исключительно семье и воспитанию малышей. Теперь она почти каждые выходные с радостью приезжала к сыну с невесткой и часами счастливо гуляла с внуками на свежем воздухе.
Пройдя через настоящее жизненное пекло долгой разлуки, коварных чиновничьих интриг и грязных предательств близких людей, Максим и Екатерина навсегда усвоили свой самый важный жизненный урок: настоящая, чистая любовь всегда гораздо сильнее любых тяжёлых испытаний, а искреннее человеческое прощение способно творить настоящие чудеса даже там, где осталось лишь пепелище.