Ближе к полудню, когда работа по подготовке ловушек была в самом разгаре, на территорию неспешно въехал автомобиль. Это был не кортеж с вооружёнными боевиками, а всего одна светлая, слегка побитая «Волга». Машина остановилась ровно посреди двора. С заднего сиденья спокойно вышел мужчина в дорогом длинном драповом пальто. Он совершенно не напоминал рядового бандитского исполнителя: аккуратная деловая причёска, дорогой парфюм, спокойный и невероятно циничный, оценивающий взгляд. Переговорщик.
Алексей вышел ему навстречу, держа в правой руке тяжёлый стальной разводной ключ. Мужчина остановился в пяти метрах, брезгливо посмотрев на грязь под своими чистыми кожаными туфлями.
— Алексей, я правильно понимаю? — его голос был мягким, почти интеллигентным, и от этого казался ещё более мерзким и опасным. — Меня зовут Вадим. Я официально представляю интересы людей, которых ты очень сильно расстроил прошлой ночью в колыбе.
— Мне плевать, кого ты там представляешь, — жёстко отрезал Алексей, даже не замедляя шага. — Даю тебе ровно десять секунд, чтобы ты сел обратно в свою развалюху и убрался вон с моей частной территории. Иначе я разобью этим ключом твои дорогие фары вместе с твоими зубами.
Вадим снисходительно улыбнулся, словно смотрел на капризного ребёнка.
— Брось эмоции, Алексей. Я приехал сюда не ссориться. Я приехал проявить к вам высшее милосердие. Мой босс — человек очень занятой, но справедливый. То, что ты сделал с его парнями в кафе, — это серьёзный криминальный проступок. То, что мы сделали с твоей бытовкой сегодня утром, — это лёгкое, дружеское предупреждение. Мы можем закончить этот конфликт прямо сейчас, без лишней крови и жертв.
Он медленно сунул руку во внутренний карман пальто и достал сложенный вдвое официальный лист бумаги.
— Это договор купли-продажи. Твоя лесопилка полностью переходит под наш юридический контроль. Мы даже выплатим тебе определённые отступные — символическую сумму, которой вполне хватит на билет до столицы и бутылку хорошего коньяка в дорогу. Ты просто подписываешь бумагу, забираешь своих людей и исчезаешь из района. Все остаются живы, здоровы и счастливы. Просто, юридически красиво и безопасно.
— А если я не подпишу эту грязную бумажку? — Алексей крепче перехватил разводной ключ, чувствуя, как холодный металл буквально впивается в его мозолистую ладонь.
Улыбка мгновенно исчезла с лица переговорщика. Его взгляд стал совершенно стеклянным, пустым и безжалостным.
— У тебя ровно двадцать четыре часа, Алексей. Завтра, когда солнце начнёт садиться за верхушки деревьев, этот договор утратит силу. Если к тому моменту территория предприятия не будет полностью пустой, мы приедем снова. Но на этот раз мы не будем вас пугать. Мы не оставим здесь ни одной живой души. Мы сожжём этот ангар вместе с вами внутри, а пепел просто раскатаем тяжёлыми бульдозерами. Подумай о своих работягах, подумай о себе. Двадцать четыре часа. Время пошло.
Он презрительно бросил смятый лист бумаги прямо в грязь под ноги Алексею, развернулся, сел в «Волгу», и машина быстро выехала за пределы территории.
Алексей долго смотрел вслед автомобилю, чувствуя, как внутри его груди сжимается тугая, смертоносная пружина. Сутки. У них были ровно сутки, чтобы подготовить лесопилку к настоящему полномасштабному штурму. Он наклонился, поднял бумажку из грязи, разорвал её на мелкие куски и бросил в мутную лужу.
Следующие часы слились для Алексея и его мужиков в сплошной, изнурительный поток тяжёлой инженерной работы. Они полностью завалили все боковые въезды тяжёлыми дубовыми брёвнами, создавая искусственные узкие коридоры, в которых ни одна бандитская машина не сможет маневрировать. Они полностью перенастроили систему промышленного освещения так, чтобы весь двор оставался в глубокой тени, а мощные прожекторы в случае включения били прямо в глаза нападающим.
Время неумолимо утекало сквозь пальцы, словно сухой песок. Небо над Житомирщиной затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, обещая к вечеру холодный ливень. Около трёх часов дня со стороны трассы внезапно донёсся мощный, низкий гул дорогого двигателя. Алексей мгновенно подал рукой знак мужикам. Рабочие за секунду растворились за заранее подготовленными укрытиями, крепко сжимая в руках топоры, ломы и цепи.
Алексей вышел на середину двора, готовый встретить врага лицом к лицу. Однако в разбитые ворота въехал вовсе не бандитский джип «титушек».
Это был огромный, массивный, угольно-чёрный внедорожник Mercedes-Benz G-Class, блестевший хромом даже под толстым слоем лесной грязи. А следом за ним, тяжело переваливаясь на глубоких выбоинах, медленно вползла огромная европейская фура MAN с плотно закрытым тентом. Техника такого колоссального уровня и стоимости в их глухие края заезжала крайне редко.
Чёрный внедорожник остановился в двух метрах от Алексея. Тяжёлая дверь медленно открылась, и на влажную, смешанную с пеплом землю опустилась изящная женская ножка в дорогом кожаном сапоге. А следом из салона показалась знакомая массивная ортопедическая трость из тёмного матового металла.
Это была она. Та самая таинственная девушка из придорожной колыбы. При дневном свете она выглядела ещё более величественной и уверенной. В её осанке не осталось и следа той уязвимости, которую так подло пытались высмеять бойцы Крука прошлой ночью. Она спокойным, холодным взглядом обвела обугленные остатки бытовки, забаррикадированные брёвнами проезды и самого Алексея, стоявшего посреди двора в перемазанной мазутом и копотью штормовке.
Виктория сделала несколько медленных, размеренных шагов ему навстречу, уверенно опираясь на свою трость. Её лицо было абсолютно бесстрастным, и лишь цепкие, невероятно умные глаза фиксировали каждую деталь вокруг.
— Я привыкла всегда вовремя возвращать свои долги, Алексей, — её глубокий, бархатный голос чётко разнёсся над затихшей лесопилкой. — Особенно тем редким людям, которые защищают других и ничего не просят взамен.