Семь тяжёлых чёрных внедорожников замерли перед нашими импровизированными баррикадами. Двигатели гудели в унисон — низкая, давящая вибрация, от которой, казалось, мелко дрожала земля под ногами. Они делали это нарочно. Хотели, чтобы мы почувствовали себя загнанными в угол насекомыми перед приближением безжалостного катка, чтобы нервы у простых мужиков сдали ещё до первого выстрела.
Я стоял в густой тени главного ангара, чувствуя, как холодный пот медленно стекает по спине между лопатками. Я слишком хорошо знал это специфическое ощущение, когда слова окончательно заканчиваются и остаётся только чистый, острый инстинкт выживания.
Двери машин начали открываться одна за другой. Глухие металлические хлопки разносились над затихшей лесопилкой, словно удары могильных молотов. Из внедорожников неторопливо выходили люди — Алексей насчитал около тридцати человек. Крепкие, самоуверенные «титушки» Крука, привыкшие ломать человеческие судьбы и не встречать отпора. Они двигались не скрываясь, растягиваясь плотной цепью вдоль всего нашего периметра. В их руках тускло поблёскивал металл: тяжёлая арматура, бейсбольные биты, помповые ружья и несколько короткоствольных автоматов. Крук не поскупился — он отправил сюда полноценный карательный отряд с единственной задачей: полное уничтожение объекта.
Из центрального джипа вышел высокий, грузный мужчина в длинном кожаном плаще. Алексей узнал его мгновенно, даже в полумраке. Шаман. Правая рука Крука, его главный беспощадный исполнитель. Человек, который отвечал за самые грязные силовые операции группировки и славился тем, что никогда не оставлял после себя живых свидетелей.
Шаман сделал несколько уверенных шагов вперёд, остановившись прямо в перекрестье слепящих лучей автомобильных фар. В его левой руке появился громкоговоритель. Электронный, искажённый мембраной голос разорвал тишину леса:
— Алексей! Я знаю, что ты прячешься там, как крыса в норе! Слушай сюда внимательно! Мы уважаем упёртых мужиков, но искренне ликвидируем идиотов. Твоё время официально истекло. Однако Крук сегодня в хорошем настроении. Нам не нужна твоя кровь. Нам нужна хромая барышня, которая прячется за твоей спиной, и документы на эту землю. Открой ворота, отдай девку, забирай своих перепуганных работяг и идите на все четыре стороны. Даю слово — вас никто не тронет. Если нет — мы сожжём вас заживо вместе с этими досками. У вас ровно одна минута!
Алексей не ответил. На фронте он чётко усвоил: вступать в переговоры с палачом — значит демонстрировать собственную слабость. Вместо этого он медленно поднёс к лицу радиостанцию и дважды коротко нажал на кнопку передачи. Условный боевой сигнал.
В ту же секунду бригадир Михалыч, залёгший на крыше сушильного цеха, резко дёрнул массивный рычаг рубильника.
Мощные промышленные прожекторы, которые мужики заранее сняли со стен и переставили, направив прямо на линию въезда, вспыхнули ослепительным белым светом. Световой удар был такой силы, что нападавшие мгновенно закрыли лица руками, с криками отворачиваясь и панически пятясь назад. Их преимущество в ночной оптике и видимости испарилось за долю секунды. Теперь они стояли на ярко освещённой сцене, как идеальные мишени в тире, тогда как мы оставались в абсолютной, непроглядной темноте.
Эта растерянность длилась всего несколько секунд. Но на войне секунды решают всё.
Шаман дико взревел, отбрасывая громкоговоритель в грязь, и бешено махнул рукой. Ночной воздух разорвался от грохота — бандиты открыли шквальный огонь по фуре MAN, перекрывавшей въезд, и по фасаду железобетонного ангара. Пули со свистом рикошетили от толстой стали, впивались в сухое дерево, выбивая облака острой щепы. Мы намертво вжались в укрытия. Бетонный пол под ногами дрожал от бешеной плотности огня. Они пытались подавить нас психологически, заставить зарыться в опилки и молиться о пощаде.
Однако инструкторы Виктории были профессионалами высшего класса. Они не стали палить наугад в белый свет. Бойцы в камуфляже, заняв позиции за нижними рядами штабелей, открыли чёткий, прицельный огонь из помповых ружей Remington. Били исключительно по нижнему уровню, по ногам.
Вместе с громкими выстрелами над двором пронеслись первые дикие крики боли. Несколько нападавших тяжело повалились в грязь, судорожно хватаясь за простреленные колени и голени. Строй бандитов мгновенно дрогнул. Они поняли: лёгкой прогулки и безнаказанного погрома не будет. Здесь их ждали не перепуганные селяне, а организованная, хладнокровная оборона.
Шаман быстро оценил ситуацию. В лоб тяжёлую фуру было не взять. Он резко разделил свой отряд: около десятка боевиков бросились в обход, пытаясь прорваться через восточный сектор, где лесное ограждение было самым слабым. Там располагался открытый склад готовой продукции — огромные, в два человеческих роста штабели тяжёлых свежеспиленных брёвен, стянутых толстыми стальными тросами.
Алексей ждал именно этого манёвра. Это была наша первая инженерная ловушка.
Он быстро, как тень, переместился вглубь периметра, скользя между металлическими станинами станков. В наушнике рации раздался спокойный, сосредоточенный голос Виктории — она находилась у мониторов безопасности, которые её парни успели оперативно развернуть в закрытой кабине:
— Алексей, десять человек обходят с востока. Уже подошли к крайним брёвнам, движутся очень плотной группой.
— Принял, — коротко бросил он в микрофон.
Алексей подобрался к механизму аварийного сброса. Это был тяжёлый стальной рычаг, удерживавший колоссальное натяжение троса на верхних рядах брёвен. Мужики днём тщательно подпилили деревянные стопорные клинья. Ветеран затаил дыхание, внимательно вслушиваясь в ночную темноту. Послышался хруст подмёрзшей глины, тяжёлое дыхание и приглушённая ругань бандитов. Они уверенно шли по узкому искусственному коридору между двумя высокими деревянными стенами, считая, что заходят нам в тыл, и даже не подозревая, что идут прямо в пасть смерти.
Когда их шаги поравнялись с его позицией, Алексей всем своим весом навалился на рычаг. Металл натужно застонал, освобождая колоссальную энергию давления. Раздался резкий, оглушительный щелчок лопнувшего стального троса. А потом вся территория лесопилки содрогнулась.
Десятки массивных сосновых брёвен, каждое весом под несколько сотен килограммов, лавиной обрушились с четырёхметровой высоты. Страшный грохот падающего дерева полностью заглушил выстрелы на главном въезде. Это была тупая, неодолимая сила гравитации. Брёвна катились с бешеной скоростью, буквально сминая и перемалывая всё на своём пути. Панические крики ужаса мгновенно утонули в этом грохоте и глухих ударах тяжёлой древесины о промёрзшую землю.
Алексей даже не смотрел туда — ему не нужен был визуальный результат. Восточный фланг был полностью ликвидирован как боевая единица. Те двое, кто чудом выжил в обходной группе, с дикими воплями бросились назад к машинам. Они осознали: сама земля этой лесопилки ополчилась против них. Это была не просто перестрелка — это была промышленная мясорубка.
В рации снова зашипел голос Виктории, но на этот раз в нём чувствовалась острая тревога:
— Восточный фланг отступил, но у нас критическая ситуация на главном въезде! Они достали зажигательные смеси!
Алексей стремительно рванул назад к ангару. Ситуация менялась каждую секунду, и преимущество начало ускользать из наших рук. Шаман понял, что тактически нас не сломать, и вернулся к первоначальному, звериному плану — выжечь нас дотла. В свете прожекторов Алексей увидел, как в воздухе мелькнули стеклянные бутылки с горящими фитилями. Они с грохотом разбивались о борт фуры и деревянную обшивку ангара. Жадное пламя мгновенно охватило сухую древесину, густой чёрный дым хлынул внутрь помещения, выедая глаза и мешая дышать. Огонь создавал плотную завесу, под прикрытием которой боевики Крука, натянув воротники на лица, начали массированно продвигаться вперёд, используя искорёженные ворота как щит.
Нужно было немедленно сбить их наступательный напор. Алексей подбежал к главному распределительному щиту предприятия. Его руки легли на массивные чёрные кнопки запуска тяжёлого промышленного оборудования.
На каждой лесопилке есть звуки, к которым привыкаешь годами, но для человека со стороны они звучат как голос самого ада. Алексей с силой нажал кнопку запуска главной циркулярной пилы и одновременно включил вытяжную вентиляцию на реверс.
В недрах ангара проснулся настоящий железный монстр. Огромный электродвигатель мощно взревел, мгновенно набирая обороты. Полутораметровый стальной диск с твердосплавными зубьями раскручивался за доли секунды, издавая пронзительный, ультразвуковой вибрирующий визг, от которого закладывало уши и буквально тряслись внутренние органы. Этот визг разрезал ночной воздух, перекрывая и треск пожара, и выстрелы автоматов.
Следом за этим мощные вентиляторы вытяжки начали дуть в обратную сторону, поднимая с пола тонны мелких сухих опилок и выдувая их через большие диффузоры прямо на наступающих бандитов. Густое, непроглядное облако опилок, смешанное с едким дымом, ударило штурмующим прямо в лицо, мгновенно ослепляя их, забивая глаза, глотки и дыхательные пути. А страшный визг пилы, усиленный акустикой бетонного ангара, создавал полную иллюзию того, что из темноты на них надвигается гигантская автоматическая мясорубка.
Этот психологический и физический удар сработал безупречно. Атака захлебнулась. Боевики кашляли, слепо протирали глаза и панически отступали от пылающей фуры.
Однако Шаман был настоящим фанатиком и зверем. Чтобы остановить панику и бегство своих людей, он просто на месте, не колеблясь, выстрелил в ногу первому же боевику, который попытался побежать назад к джипам. Эта дикая жестокость вожака подействовала на стаю. Несколько самых отмороженных бандитов, зажмурившись и прикрываясь куртками, прорвались сквозь облако опилок и проникли на внутреннюю территорию лесопилки через узкую щель между пылающим бортом фуры и забором.
Они оказались внутри нашего периметра. Начался жестокий ближний бой.
Алексей выхватил из-за пояса тяжёлый стальной разводной ключ и первым шагнул в густую тень между станками. Наши мужики, вооружённые ломами, топорами и цепями, без страха вступили в схватку. Михалыч, словно раненый медведь, с глухим рыком обрушил тяжёлый железный лом на плечо первого лесного рэкетира — раздался сухой хруст кости, и бандит тяжело осел на колени, выпустив из рук обрез. Наши мужики дрались не за абстрактные деньги — они бились за свою жизнь, за свои семьи и право честно работать на своей родной земле.
Из дымовой завесы прямо на Алексея выскочили двое боевиков. Один держал длинный охотничий нож, другой сжимал в руках тяжёлый кусок арматуры. Из-за пыли они заметили ветерана лишь в последнюю секунду.
Алексей мгновенно сделал шаг навстречу первому — тому, что был с ножом. Коротким, выверенным скручиванием корпуса он легко ушёл с линии удара, одновременно перехватывая руку нападавшего. Его левая ладонь железной хваткой зафиксировала запястье бандита, а правая рука, в которой был зажат тяжёлый разводной ключ, нанесла короткий, сокрушительный удар по предплечью. Нападавший дико взвыл от боли, его пальцы беспомощно разжались, и нож с лязгом упал на пол. Алексей мощным пинком в грудь отбросил его назад, отправляя в глубокий нокаут.
Второй бандит с арматурой уже замахивался для удара в голову. Алексей резко нырнул под его руку, мгновенно сокращая боевую дистанцию. Жёсткий, прямой удар основанием ладони снизу вверх пришёлся точно в подбородок нападавшего. Голова боевика резко запрокинулась назад, шейные позвонки угрожающе щёлкнули. Он мгновенно потерял ориентацию в пространстве, его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на бетонный пол без сознания.
Алексей тяжело дышал, горячий воздух обжигал горло. Вокруг бушевал настоящий боевой хаос: выстрелы, крики, лютый визг циркулярной пилы, треск горящего дерева. Охрана Виктории работала максимально профессионально, шаг за шагом оттесняя остатки прорвавшихся бандитов обратно к линии ворот. Мы уверенно побеждали в этом раунде, перемалывая вражеский отряд и используя каждый сантиметр нашей территории как оружие.
Ветеран бросил быстрый взгляд в сторону стеклянной кабины штаба. Сквозь запылённое окно чётко выделялся силуэт Виктории. Она стояла у окна во весь рост, уверенно опираясь на свою трость. Она не пряталась под столом, не плакала и не паниковала. Она спокойно контролировала ход боя, координируя своих людей через портативную рацию.
Вдруг радиостанция на плече Алексея хрипло зашипела, и глубокий голос Виктории впервые за всю эту страшную ночь заметно дрогнул от напряжения:
— Алексей, внимание! Мой наблюдатель на въезде передаёт: к воротам на бешеной скорости приближается что-то очень тяжёлое! Они идут на прямой таран!
Ветеран замер, мгновенно прислушиваясь. Сквозь визг циркулярного диска и звуки перестрелки начал отчётливо пробиваться новый, страшный звук. Это не был гул очередного внедорожника. Это был низкий, утробный, железобетонный рёв тяжёлого дизельного двигателя. Земля под ногами Алексея завибрировала так сильно, что мелкие винты и опилки запрыгали по бетону у станков.
Шаман понял, что обычная пехота полностью сломала зубы о нашу инженерную оборону. И Крук решил бросить в бой свой главный, смертоносный козырь, который обычно приберегал для полного уничтожения объектов.
Из ночной темноты леса, сминая остатки металлических ворот как обычную тонкую бумагу, во двор лесопилки на бешеной скорости вырвался настоящий стальной монстр. Это был тяжёлый гусеничный трелёвочный трактор, полностью переделанный кустарным способом под бронированный штурмовой таран. Его кабина была наглухо заварена толстыми листами корабельной стали, вместо лобового стекла оставалась лишь узкая, защищённая решётками смотровая щель, а впереди был опущен массивный стальной бульдозерный отвал.
Эта железная махина была абсолютно неуязвима для любой стрелковой оружия наших охотничьих ружей. Она не боялась ни огня, ни падающих брёвен. Она была создана исключительно для одного — безжалостно давить, крушить и ровнять с землёй всё, что встанет на её пути.
Бронированный трактор мощно взревел, выпустив из выхлопной трубы густое облако чёрного дыма, и с разгона ударил в борт нашей фуры MAN. Многотонная машина, которую мы считали надёжным железобетонным щитом, со страшным скрежетом металла сдвинулась с места на несколько метров, беспомощно сминаясь под этим чудовищным давлением. Стальной монстр Крука пробивал себе прямую дорогу, полностью расчищая путь для остатков банды.
— Всем отступить! — дико закричал Алексей в рацию. — Мужики, немедленно прячьтесь в глубине главного цеха!
Наши рабочие и охранники Виктории начали панически отходить назад, под защиту железобетонных стен ангара. Против тяжёлой штурмовой бронетехники у нас не было ни одного весомого аргумента.
Трактор медленно вполз на внутреннюю территорию двора, разворачивая свой массивный отвал. Его тяжёлые железные гусеницы безжалостно перемалывали в грязь доски, инструменты и всё, что попадалось под стальные траки. Из-за его бронированной спины снова выскакивали боевики, воодушевлённые появлением техники. Шаман шёл прямо за трактором, его лицо было полностью чёрным от копоти и искажено дикой яростью. Он уверенно указывал рукой вперёд — прямо на застеклённую кабину штаба, где находилась Виктория. Для него она была главным трофеем этой ночи.
Бронированный монстр снова взревел, выпуская искры, и медленно, но неотвратимо двинулся прямо на несущую железобетонную стену нашего ангара. Алексей прекрасно понимал: если этот таран сейчас на полном ходу ударит в опорные балки здания, вся крыша огромного ангара мгновенно рухнет вниз, похоронив под толщей бетона и железа абсолютно всех нас.
Стрелковое оружие здесь было бесполезно. Даже если парни Виктории выпустят весь свой боезапас по этой заваренной железной коробке, они лишь слегка поцарапают краску. Трактор приближался к центральной колонне. Расстояние стремительно таяло: пятнадцать метров, десять…