По дороге Назар крепко сжимал руль, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида на Даринку. Девочка с восторгом разглядывала высокие ели за окном, но отцовское сердце было не на месте. Он боялся. Даринка — абсолютно городской ребёнок, привыкший к асфальту, львовским детским площадкам, шуму трамваев и постоянному присутствию бабушки с дедушкой. Как она воспримет глухую горную деревню?
Но ещё больше Назар переживал из-за Ярины. Родную маму девочка знала только по фотографиям и его рассказам. Был огромный риск, что ребёнок замкнётся, испугается незнакомой обстановки или просто не примет чужую женщину.
Однако все его ночные тревоги развеялись уже в первую неделю. Переезд пришёлся на начало лета, и Карпаты встретили их густым теплом и запахом хвои. Девочка пришла в полный восторг от нового мира. Бесконечные прогулки по лесным тропам, сбор черники на полонинах, холодные брызги горной речки — всё это превратило её жизнь в непрерывное приключение. Даринка всегда хотела собаку, и теперь, когда у них был собственный двор, просила о ней каждый день. На семейном совете решили немного подождать: сначала обжиться, подготовить будку, а уже ближе к осени взять какого-нибудь лохматого карпатского дворнягу.
С Яриной у ребёнка отношения сложились так естественно, будто они знали друг друга всю жизнь. Даринке, несмотря на всю безграничную заботу бабушки с дедушкой, подсознательно не хватало материнских прикосновений: чтобы кто-то заплетал ей косы по утрам, учил лепить вареники, испачкав носы в муке, и просто гладил по голове перед сном. А Ярина, которая годами прятала в себе нерастраченную материнскую нежность, отдавала девочке всё своё внимание. Для неё не имело никакого значения, родной ей по крови этот ребёнок или нет.
Назар каждый вечер наблюдал за ними с тихой радостью. Он больше не чувствовал той выматывающей усталости, которая раньше накрывала его после рейсов. Сельская размеренная жизнь, свободная от городской суеты, оказалась именно тем, чего ему так долго не хватало.
Без работы он не сидел и недели. В местном лесхозе, куда его отвёз староста, как раз искали водителя на тяжёлый лесовоз. Увидев открытые категории Назара и его армейский опыт, руководитель лесничества забрал его с руками и ногами. Теперь Назар водил мощный «Урал», осторожно спуская по серпантинам тяжёлые брёвна. Он пах свежими опилками и машинным маслом, но каждый вечер возвращался домой. Он мог сам читать дочери сказки, ужинать за большим столом с Яриной и засыпать в собственной постели.
Однажды в конце августа, тёплой звёздной ночью, Назару почему-то не спалось. В доме было тихо, только мерно тикали старые часы на стене. Он осторожно, стараясь не скрипнуть пружинами, поднялся с кровати. Накинул на плечи рубашку и вышел на деревянное крыльцо, чтобы подышать прохладным ночным воздухом.
Он опёрся на перила, достал из кармана спички и вдруг замер. Спичка так и осталась незажжённой.
У самых ступенек крыльца, в полосе лунного света, что-то шевелилось. Назар прищурился. На траве неуклюже перекатывались пятеро пушистых лопоухих волчат. Они, очевидно, совсем недавно начали выходить из логова и ещё неуверенно держались на лапах, постоянно наступая друг другу на хвосты. А чуть дальше, в тени под старой яблоней, чётко вырисовывался большой силуэт их матери.
Первой реакцией Назара был инстинктивный страх — дикие звери прямо у него во дворе. Он попятился к двери, чтобы разбудить жену и спрятать ребёнка. Но потом его взгляд встретился со взглядом волчицы.
Он узнал её. Та самая массивная голова, та же чуть опущенная левая линия уха. Она не скалила зубы и не пригибалась для прыжка. Зверь просто молча наблюдал за человеком на крыльце.
Назар медленно выдохнул. Страх отступил, оставив после себя лишь какое-то глубокое, почти мистическое оцепенение.
— Решила показать, да? — тихо, едва слышно прошептал мужчина, кивнув в сторону волчат, которые как раз устроили шуточную драку у ступеньки. — Хорошие получились… Забавные.
Волчица не двигалась. Она смотрела на него своими светлыми, внимательными глазами ещё несколько долгих секунд. В этом взгляде не было никакого киношного или человеческого понимания — это был взгляд дикого, свободного зверя, который по каким-то своим, неизвестным человеку причинам решил не бояться именно этого мужчину.
Потом она едва заметно дёрнула ухом, ловя какой-то звук из леса. Издала короткое, глухое рычание. Волчата мгновенно бросили свои игры и кинулись к матери. Через миг серая стая просто растворилась в темноте карпатской ночи. Ни одна ветка не хрустнула, ни одна деревенская собака не залаяла. Звери ушли так же бесшумно, как и появились.
Назар ещё долго стоял на крыльце, сжимая в руке сломанную спичку. Он поднял глаза к небу, густо усыпанному колючими горными звёздами, которых никогда не увидишь в загазованном городе. На его лице появилась тёплая, усталая улыбка.
— Шесть, — сказал он в ночную тишину. — Целых шесть жизней тогда вытащил. Да ещё и свою собственную починил. Неплохо съездил в командировку.