— Что за балаган в приёмном? — голос главного врача прозвучал так неожиданно, что дежурная санитарка едва не уронила металлический лоток с пустыми ампулами.
Игорь Павлович остановился посреди тусклого коридора районной черкасской больницы. Запах здесь не менялся годами: густая смесь хлорки, влажного старого линолеума и хронической тревоги. На облупленной деревянной скамье у стены, поджав под себя ноги, лежала молодая женщина. Она тяжело, прерывисто дышала. Её побелевшие пальцы мёртвой хваткой вцепились в подол выцветшего демисезонного пальто.
Вокруг женщины суетился персонал, но как-то безрезультатно, создавая больше шума, чем реальной помощи.
— Почему роженица до сих пор в коридоре? На сквозняке? — Игорь Павлович сдвинул очки на переносицу, глядя на подчинённых.
Елена — так звали эту измученную женщину — лежала на жёсткой скамье уже минут сорок. Схватки накатывали волнами, перехватывая дыхание, и каждая минута казалась ей бесконечной. Скорая подобрала её прямо у остановки общественного транспорта. Ни документов, ни телефона, ни декларации с семейным врачом в электронной системе. Для бюрократического медицинского механизма она была невидимкой.
Она молчала и только ждала, чтобы хоть кто-нибудь в белом халате остановился и помог. Но акушерки лишь быстро проходили мимо, бросая на неё усталые взгляды.
— Куда же вы её в общий коридор? — растерянно моргала молоденькая медсестра Алина, которая только летом выпустилась из училища. У неё ещё не было той защитной брони, которой обрастают медики после нескольких лет ургентных дежурств. — Ей же рожать с минуты на минуту! Давайте в манипуляционную, ребёнка примем, а с бумагами потом…
— Алина, не учи меня работать, — резко оборвала её Галина Васильевна, старшая акушерка. Она даже не оторвалась от заполнения электронного журнала на планшете. — У нас две палаты забиты плановыми. С направлениями. С полными пакетами анализов.
Галина Васильевна отложила планшет и потёрла виски. Она работала вторые сутки подряд из-за нехватки кадров. Её лицо было серым от хронического недосыпа.
— Без паспорта, без обменной карты и без подтверждения личности я её в чистую палату не положу. Мест нет. Сделай ей спазмолитик и пусть сидит, пока полиция личность не установит. Ты что, забыла, какая нагрузка на родильное? Всем нужно срочно и вне очереди.
Молодая медсестра прикусила губу и опустила взгляд. Спорить с Галиной Васильевной было бесполезно. Женщина давно видела в пациентках лишь поток работы, который нужно было бесперебойно обрабатывать. В этой старенькой больнице медикам приходилось выживать. Игорь Павлович постоянно пытался найти новые кадры, но молодёжь убегала в частные клиники в Киев или Черкассы, где платили вдвое больше и где не приходилось тянуть смену на одном лишь кофе и энтузиазме.
— Немедленно готовьте третий родзал, — голос Игоря Павловича прозвучал тихо, но так, что спорить не решился никто. Он мгновенно оценил состояние женщины на скамье. — Я сейчас подойду.
Он быстро расстегнул ворот халата, направляясь в ординаторскую. Игорь Павлович давно не брался за рутинные роды — оставлял это дежурным бригадам, сосредоточившись на сложных хирургических случаях и бумажной волоките. Но что-то в том, как эта девушка беззащитно прятала лицо в ворот пальто, не позволило ему пройти мимо.
— Игорь Павлович, да у нас Галина Васильевна с ног валится, — попыталась оправдаться санитарка Светлана, семеня за ним по коридору и нервно дёргая край фартука. — Смена не закрыта, та акушерка, что должна была подменять, на больничном ещё с осени…
— Воду, свет и стерильный набор в третий зал. Быстро, — сухо отрезал он. — Без лирики. Потом разберёмся с графиками.
Прошло около двух напряжённых часов. Тишину больничной палаты наконец разрезал чистый, требовательный детский крик.
Елена лежала на кушетке, глубоко дыша. Её мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, но она уже осторожно, словно боясь сломать, прижимала к груди тёплый свёрток. Из-под белой больничной пелёнки выглядывал румяный мальчик с тёмным пушком на макушке. Он забавно хмурил лоб, пытаясь открыть глаза.
— Ну, поздравляю вас, юная мама. Настоящий богатырь, — Игорь Павлович стянул резиновые перчатки, бросил их в металлический лоток и тепло улыбнулся. Он подошёл к раковине и включил воду. — Всё прошло без осложнений. Уже знаете, как назовёте?
Елена не улыбнулась в ответ. Она плотнее завернула ребёнка и отвела взгляд куда-то в сторону, на голые стены.
— Да с чем тут поздравлять… — вдруг глухо сказала она.
Её голос дрогнул. Она крепко сжала потрескавшиеся губы. В этом взгляде было столько усталости и безысходности, что Игорь Павлович замер с бумажным полотенцем в руках. Он обернулся. Свет из окна падал прямо на лицо девушки.
Врач прищурился. Линия подбородка, разрез глаз, этот характерный, едва заметный наклон головы, когда она пыталась скрыть слёзы…
Его пальцы невольно смяли жёсткую бумагу. Он сделал короткий шаг ближе к кушетке, внимательно вглядываясь в лицо Елены.
«Неужели…» — мелькнула у него в голове совершенно дикая, нерациональная мысль.
Он видел эти черты тысячи раз. Очень давно. Но откуда они могли взяться у безымянной девушки, которую скорая только что подобрала на чужой улице?…
Продолжение истории — НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЁД 👇👇👇