Часть 6
Елена медленно отвела телефон от уха, но не сбросила вызов. В комнате было слышно только тихое тиканье настенных часов.
О чём им было говорить? После того зимнего вечера, когда перед ней захлопнулась дверь чужой квартиры, она тысячи раз представляла этот разговор. Но сейчас, стоя в светлой, тёплой гостиной своего отца, она чувствовала только пустоту.
Вечером, когда Назар уснул, она рассказала о звонке Игорю Павловичу. Он сидел за кухонным столом, методично протирая стёкла очков.
— Он хочет видеть ребёнка. И просит приехать в областную больницу, — тихо сказала Елена, обхватив чашку обеими руками, чтобы согреть пальцы. — Говорит, его мать в тяжёлом состоянии.
Игорь Павлович надел очки и внимательно посмотрел на дочь. Он не стал возмущаться или диктовать ей, как поступить.
— Только тебе решать, Леночка, — спокойно ответил он. — В таких делах не бывает правильных или неправильных советов со стороны. Если чувствуешь, что тебе нужно закрыть эту историю для самой себя — поезжай и выслушай. Но помни, что ты больше не та наивная девочка с улицы. За тобой теперь стоит семья.
На следующий день Елена оставила Назара с дедушкой и вызвала такси до Черкасской областной больницы.
Артём ждал её у входа в хирургический корпус. Он заметно похудел, под глазами залегли тёмные круги. На нём была мятая куртка, а руки он нервно прятал в карманы джинсов. Когда он увидел Елену — спокойную, в новом чистом пальто, с ровным взглядом — он на миг растерялся, словно ожидал увидеть ту самую загнанную сироту.
Он долго и путано извинялся, пока они шли длинными больничными коридорами. Говорил о том, что не спал ночами, что болезнь матери многое изменила у него в голове. Елена молча шла рядом, слушая скрип своих ботинок по линолеуму. Все его слова казались ей пустым, фальшивым шумом на фоне больничной суеты.
В палате пахло лекарствами и кварцем. Анна Ивановна лежала на высокой функциональной кровати. Женщина, которая когда-то уверенно и жёстко распоряжалась чужой жизнью, теперь выглядела крошечной под белым больничным одеялом. Из-под рукава её сорочки тянулась тонкая трубка капельницы.
Елена остановилась у двери. Она не подошла ближе и не села на предложенный стул.
— Я так виновата перед тобой, деточка, — хрипло, едва слышно прошептала Анна Ивановна. Её дыхание было прерывистым. — Если бы только можно было всё вернуть… Прости меня, если сможешь.
Елена смотрела на то, как медленно, капля за каплей, стекает прозрачный раствор в пластиковом резервуаре капельницы. Она не чувствовала злости. Но и прощения в ней не было.
— Вы сделали то, что считали нужным, — ровным голосом ответила Елена. — Я вас услышала. Выздоравливайте.
Она кивнула и вышла из палаты. Артём быстро двинулся за ней и догнал уже у лифтов.
— Елена, подожди! — он резко перегородил ей дорогу, протягивая руку, но она инстинктивно сделала шаг назад, не позволив до себя дотронуться.
— Я понимаю, что ты не хочешь меня знать, — Артём тяжело дышал, его голос срывался. — Я полный идиот. Но дай мне шанс всё исправить. Я хочу быть отцом для Назара. Это же мой сын.
Елена посмотрела на электронное табло над лифтом, где медленно менялись красные цифры этажей. Потом перевела взгляд на Артёма.
— Ты вспомнил о нас только тогда, когда тебе самому стало страшно, — её голос был удивительно тихим, но в нём была стальная твёрдость. — Где ты был в январе, когда мы с тётей Любой жгли старые картонные коробки, чтобы не замёрзнуть в халупе?
Артём опустил глаза. Его щёки пошли красными пятнами.
— Я не знал, где тебя искать… — жалко пробормотал он.
— Ты даже не пытался, — оборвала его Елена. — Где ты был, когда меня гнали из женской консультации, потому что у меня не было прописки? Или когда скорая забирала меня с асфальта возле рынка? Ты спрашиваешь о сыне? Твой сын родился благодаря чужим людям.
Двери лифта с тихим звоном открылись.
— Ты не имеешь к нему никакого отношения, Артём, — Елена сделала шаг в кабину. — У него есть дедушка. И у него есть дом. А твой шанс остался там, на лестнице вашего подъезда, куда вы выбросили мои вещи.
Она нажала кнопку первого этажа. Артём остался стоять в коридоре, не сказав больше ни слова. Двери медленно закрылись, отрезая его от её жизни навсегда.
Когда Елена вернулась домой, в квартире пахло выпечкой. Игорь Павлович возился на кухне, одной рукой придерживая бутылочку со смесью, которую подогревал в чашке с тёплой водой, а Назар тихо гулил в своём шезлонге на столе.
Она сбросила пальто в коридоре, вымыла руки и зашла на кухню.
— Ну как всё прошло? — спросил отец, не отрываясь от проверки температуры смеси на запястье.
— Нормально, — Елена подошла ближе и легко коснулась тёплой щеки сына. — Они хотели видеть малыша.
Игорь Павлович замер с бутылочкой в руках и внимательно посмотрел на неё поверх очков.
— И что ты им сказала?
— Сказала, что у нас свои планы на вечер. Надо купить новые ползунки, потому что из этих он уже вырос, — Елена едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была совершенно искренней. — Сделаешь мне чаю?
Игорь Павлович кивнул. Он поставил бутылочку на стол, включил чайник и достал с полки две любимые керамические чашки. За окном темнело, зажигались первые городские фонари, но здесь, на этой кухне, было тепло и надёжно. Они пили чай в тишине, которая больше не пугала, а лишь подтверждала: теперь они дома.