Часть 5
Игорь Павлович снял очки и тяжело потёр переносицу. В палате стояла густая тишина, которую нарушало только ровное дыхание младенца.
Врач с многолетним стажем, он видел много человеческой боли, но эта будничная, методичная жестокость просто не укладывалась в голове. Беременную девушку выбросили на холодный бетон, вычеркнули из системы, и никто — ни соседи, ни медики в регистратуре, ни социальные службы — не обратил на это внимания.
— Вот что мы сделаем, — его голос снова обрёл ту ровную, уверенную интонацию, с которой он обычно отдавал распоряжения в операционной. Он надел очки и посмотрел на Елену. — После выписки ты не вернёшься в ту халупу. Ты поедешь ко мне. У меня большая квартира в центре, я живу один. Места хватит.
Елена испуганно отшатнулась, крепче прижимая к себе ребёнка. Её глаза расширились от тревоги.
— Да как же… — она запнулась, подыскивая правильные слова. — Я вам очень благодарна, вы меня спасли, но как я поеду к чужому мужчине? С младенцем? Это же неправильно. Мне от вас ничего не нужно, я как-нибудь сама…
Игорь Павлович понял, что ждать больше нельзя. Она была загнана в угол и ни за что не доверилась бы незнакомцу, даже если он был врачом. Он подвинул стул ещё ближе.
— Леночка, послушай меня очень внимательно, — спокойно сказал он. — Я не чужой мужчина.
Она замерла. Игорь Павлович начал говорить. Он не делал громких заявлений, не повышал голос, а просто, как врач, собирающий анамнез, излагал факты. Он рассказал про Тульчин, про медицинское училище, про молодую девушку Надежду, которая ненавидела провинцию. Рассказал про их короткую винницкую жизнь, про найденные в комоде таблетки и про её внезапное требование развода прямо перед отъездом в Киев.
— Она ушла от меня уже беременной, — тихо закончил он. — Но скрыла это, чтобы в столице начать всё с чистого листа. Твой киевский отчим был прав в одном: ты не была его ребёнком. Но он не знал, чьим именно ты была.
Елена сидела бледная как мел. Её губы едва заметно дрожали.
— Этого не может быть, — прошептала она, качая головой. — Такие совпадения бывают только в кино. Вы просто… вы просто жалеете меня.
— В медицине нет места сентиментам, есть только факты, — ответил Игорь Павлович. Он осторожно коснулся её плеча. — Завтра я вызову сюда специалистов из частной лаборатории. Они возьмут мазки со слизистой щеки у тебя и у меня. Это быстрая процедура. А пока мы будем ждать результатов, ты будешь жить в моей квартире. И это не обсуждается.
Следующие несколько дней стали для Елены сплошным испытанием новой жизнью. Игорь Павлович действительно забрал её из больницы в свою просторную, идеально чистую квартиру. Сначала она боялась даже лишний раз выйти из выделенной ей комнаты. Ей было неловко брать еду из холодильника, неловко просить о помощи.
Но Игорь Павлович не давил. Он просто покупал подгузники — долго изучая размеры и консультируясь с фармацевтами, — приносил свежие фрукты и тихо оставлял их на кухонном столе. Он вёл себя не как гиперопекающий спаситель, а как человек, который даёт пространство для адаптации.
Результат ДНК-теста пришёл на электронную почту Игоря Павловича во вторник вечером.
Он сидел на кухне, глядя в свой смартфон. В прикреплённом PDF-файле чёрным по белому значилось: вероятность отцовства — 99,9%.
Никаких громких сцен или киношных слёз не было. Игорь Павлович просто выключил экран, медленно снял очки и прикрыл глаза рукой. В этот миг он почувствовал, как огромная, тяжёлая глыба одиночества, которую он носил в себе последние двадцать лет, просто растворилась. У него была семья. Родная дочь и внук спали сейчас в соседней комнате.
Эта тихая, уютная реальность длилась почти месяц. Елена постепенно оттаяла. Она начала улыбаться, научилась пить вечерний травяной чай вместе с отцом и перестала вздрагивать от каждого резкого звука.
Но прошлое не умеет исчезать бесследно.
Однажды весенним днём, когда Елена как раз кормила маленького Назара в светлой гостиной, её телефон, который Игорь Павлович недавно восстановил вместе с сим-картой, неожиданно завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.
Она нажала кнопку приёма.
— Елена? — прозвучал в трубке подавленный, чуть хриплый мужской голос. Это был Артём.
Девушка замерла. Рука, в которой она держала телефон, невольно сжалась.
— Чего тебе надо? — её голос прозвучал максимально ровно и холодно. Она уже жалела, что вообще ответила на звонок.
— Я… я узнал через общих знакомых из Умани, что ты в Черкассах. Что ты родила, — он сделал тяжёлую паузу. — Мне нужно с тобой встретиться. Нам нужно серьёзно поговорить.