Часть 3
Через несколько часов, когда солнце поднялось выше, напряжение утра немного рассеялось. На газон рядом с деревянной беседкой с шумом опустился знакомый воробей. Он деловито подпрыгивал в траве, выискивая насекомых, и постоянно крутил головой.
Соня мгновенно забыла об утреннем происшествии. Она припала к земле, спрятавшись за густым кустом смородины, и очень медленно поползла вперед. Когда до птицы оставался один точный прыжок, под задней лапой сухо хрустнула тонкая веточка. Воробей резко взмахнул крыльями и перелетел на забор. Соня даже не стала прыгать — только проводила его взглядом, лениво потянулась и устроилась спать в прохладной тени под кустом, дожидаясь вечера.
Но спать ей пришлось недолго. Ее разбудил звук, которого она никогда раньше здесь не слышала. Это было не монотонное гудение соседской газонокосилки и не лай собак. Пронзительная сирена разорвала дачную тишину, быстро приближаясь со стороны леса. Соня вздрогнула и глубже забралась под ветки смородины.
У их калитки резко затормозил большой белый микроавтобус с красными полосами. На его крыше ослепительно мигали маячки, отбрасывая тревожные синие отблески на кирпичную стену дома. Из машины быстро вышли двое людей в темной медицинской форме. Один из них нес в руках сложенные носилки.
Они вошли в дом, и входная дверь за ними осталась открытой. Соня не мигая следила за крыльцом. Через несколько минут медики вышли снова. Теперь носилки были разложены, и на них лежала Елена. Женщина была без сознания. Ее лицо казалось неестественно бледным, а рот и нос закрывала прозрачная пластиковая маска, от которой тянулась тонкая трубка. Одна рука женщины безвольно свисала с края носилок, покачиваясь в такт быстрым шагам фельдшеров.
Металлические двери скорой помощи закрылись с тяжелым, глухим стуком.
Сразу вслед за медиками из дома выбежал Павел. Он был бледен и нервно дергал дверную ручку, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Ключи звякали, срывались, он тихо выругался, перехватил связку и наконец дважды провернул замок.
Мужчина стремглав бросился к калитке. Соня, растерянная от всей этой суеты, сделала несколько шагов из-под куста прямо на узкую бетонную дорожку.
Павел едва не споткнулся о нее.
— Прочь с дороги! — рявкнул он, оттолкнув кошку ногой в сторону, чтобы не потерять равновесие. — Не до тебя сейчас!
Он даже не оглянулся. Калитка хлопнула. Завелся мощный двигатель внедорожника, колеса пробуксовали на гравии, и черная машина быстро исчезла вслед за скорой помощью.
Звук сирены слабел, удаляясь в сторону киевской трассы, пока совсем не растворился в воздухе. На участок опустилась совершенно пустая, звенящая тишина.
Соня медленно подошла к крыльцу. Она тщательно обнюхала плитку, но привычный, теплый запах Елены теперь перебивался резким, пугающим запахом медикаментов. В миске на веранде оставалась горсть сухого корма. Кошка машинально сгрызла несколько гранул.
Приближался вечер, и воздух становился холоднее. Не дождавшись, пока кто-нибудь откроет дверь дома, Соня пошла к беседке. Она забралась на свое старое одеяло, долго крутилась на одном месте, пытаясь устроиться так, чтобы сохранить как можно больше тепла, и наконец свернулась тугим клубком. Дом стоял темный и немой.