Часть 10
На следующее утро Макс позвонил Софии.
— Мне нужно все, что у тебя есть на руководство «Блэквуда», — сказал он, не тратя времени на приветствие. — Имена, адреса, связи.
— Макс, что случилось?
— Они звонили ночью. Виктор сидит, но кто-то другой перехватил управление его процессами.
По ту сторону связи послышался быстрый стук по клавиатуре.
— Владелец «Блэквуд Капитал» — некий Григорий Карпенко, — заговорила София. — Он связан с половиной инвестиционных фондов столицы. У него целая армия дорогих юристов, которые вытаскивают его из любых проблем.
— Его можно достать законно?
— Очень сложно. Он слишком осторожен. Никогда не ставит свою подпись на сомнительных документах, все делает через посредников и подставные фирмы. Официально он чист, как слеза.
Макс посмотрел в окно на заснеженный двор.
— Значит, мы должны сделать это личным.
София сделала паузу.
— Что ты имеешь в виду?
— Такие люди, как Карпенко, держатся на репутации и доверии партнеров. Большие деньги любят тишину. Если мы сделаем бренд «Блэквуд» токсичным, инвесторы сами начнут бежать. Связи оборвутся. Система сожрет сама себя изнутри.
— Это большое «если», Макс.
— Есть идея получше?
София замолчала на несколько секунд, обдумывая варианты.
— Возможно, есть. У меня есть контакт в одном из крупнейших расследовательских интернет-изданий. Они как раз ищут материал о мафии застройщиков, которые отжимают лесные зоны. Если я солью им эксклюзив с доказательствами по «Блэквуду»…
— Делай. Используй все, что мы собрали.
Макс положил телефон на подоконник и пошел на кухню. Там уже пахло свежесваренным кофе. Елена Васильевна стояла у мисок, раскладывая порции для щенков. За последние недели малыши заметно подросли, превратившись из немощных комочков в крепких, любопытных ко всему собак.
Тень, самый маленький из троицы, сидел и внимательно смотрел на Макса темными, умными глазами — в этом взгляде уже угадывалась та же спокойная уверенность, что была у Луны. Шустрик, оправдывая свое имя, прыгал вокруг ног женщины, не в силах дождаться завтрака. А Надежда со своим белым пятнышком на груди терпеливо ждала своей очереди чуть поодаль.
— Растут не по дням, — улыбнулась Елена, несмотря на тревогу этого утра. — Луне скоро будет тяжело с ними справляться, когда они начнут всерьез драться за территорию во дворе. Она замечательная мать.
— Лучшая, — согласился Макс.
Елена отложила ложку и вытерла руки полотенцем. Ее лицо стало серьезным.
— Максим, я все думала о той хате у леса. Той, что Виктор снял для вас.
— И что с ней?
— Она же сейчас стоит пустая. Камеры мы сняли, договор аренды оплачен еще на несколько месяцев. — Она посмотрела на него ясным, твердым взглядом. — Я хочу сделать там что-то полезное.
Макс поднял бровь, садясь за стол.
— Что именно?
— Приют. Но не просто для животных. Такое место… безопасную гавань. Для таких собак, как Луна, которых выбросили на мороз. И для таких людей, как я, которым больше некуда идти и не у кого просить защиты. — Ее голос набрал силу. — Я годами жила в страхе. Я хочу потратить то время, что у меня осталось, на то, чтобы другие люди не были вынуждены чувствовать этот страх.
Эта идея упала в тишину кухни неожиданно тяжело и правильно. Макс подумал о своих побратимах, которые возвращались домой сломленными, не находя себе места в мирной жизни. О животных, которых оставляли привязанными на обочинах. О пожилых людях, которых собственные семьи списывали со счетов.
— Это потребует много денег, — осторожно сказал он. — И времени. И ресурсов.
— У меня есть деньги. Мой брат оставил мне гораздо больше, чем Виктор мог представить. — В глазах Елены вспыхнул огонек, которого Макс раньше не видел: чистая, упрямая решимость. — И время у меня тоже есть. Может, не так много, как хотелось бы, но достаточно.
Она протянула руку через стол и коснулась его запястья.
— Вы поможете мне?
Макс посмотрел на ее сухие, покрытые возрастными пятнами пальцы. Потом перевел взгляд на Луну, которая сидела возле своих детей и внимательно следила за разговором. Он вспомнил три полумертвых комочка в картонной коробке на трассе.
— Да, — сказал он просто. — Я помогу.
Три дня спустя расследование вышло в сеть.
София позвонила ему в семь утра, задыхаясь от возбуждения.
— Открывай ссылку. Они поставили это на главную.
Макс раскрыл ноутбук. Заголовок кричал крупным шрифтом: «Кровавые гектары: как инвестиционный гигант „Блэквуд Капитал“ выживает пенсионеров с их земли».
В статье было изложено все: схемы с фиктивными подрядчиками, манипуляции с опекунством, давление на владельцев и странные смерти. История Елены Васильевны стала центральным эпизодом материала. Журналисты добавили цитаты из определения судьи Тарасенко и комментарии начальника райотдела, который теперь активно выстраивал имидж борца с коррупцией.
Но самым важным был последний абзац:
«Наши источники в правоохранительных органах подтверждают, что материалы расследования уже переданы в соответствующие структуры. Основатель компании Григорий Карпенко может стать фигурантом масштабного уголовного дела».
— Началось, — торжествовала София по телефону. — Два крупных иностранных инвестора уже заявили о приостановке сотрудничества с «Блэквудом». Партнеры от них открещиваются. Карпенко молчит, но его юристы сейчас носятся по всему Киеву, пытаясь потушить пожар.
Макс вышел на крыльцо, держа телефон у уха. Елена как раз пила свой утренний чай, закутавшись в шаль. Луна сидела у ее ног.
— Видели? — спросил он.
Елена кивнула. Ее глаза были красными от слез, но она улыбалась.
— Я никогда не думала… никогда не верила, что справедливость возможна.
— Она возможна. Потому что вы сами ее создали.
Елена тихонько засмеялась, вытирая щеки тыльной стороной ладони.
— Старая пенсионерка и найденная овчарка развалили компанию с миллионными оборотами. Разве это не чудо?
Луна подняла голову и положила ее на колено женщине. Ее янтарные глаза были абсолютно спокойными. Свое чудо она получила еще тогда, когда машина Макса остановилась на обочине.
Звонки с угрозами прекратились. Тени вокруг дома исчезли. Впервые за долгие недели тишина ощущалась как настоящий покой, а не как затишье перед бурей. Однако Макс хорошо усвоил одно правило: покой всегда временный.
Письмо привезли в пятницу после обеда.
Служба курьерской доставки. Парень в фирменной куртке просто передал конверт через забор, попросил подпись и уехал. Макс разорвал плотную бумагу прямо во дворе, пока Луна внимательно обнюхивала чужой запах.
Текст был написан от руки. Почерк — идеально ровный, выверенный, без единой лишней закорючки.
«Господин Коваль.
Вы нанесли значительный ущерб интересам, которые я представляю. Я уважаю компетентность, даже если она встает у меня на пути. Предлагаю встретиться. Один на один. Завтра, в двенадцать. В придорожном кафе на выезде из города. Без фокусов, без угроз. Просто разговор.
— Г. К.»
Елена, вышедшая на крыльцо, увидела его напряженное лицо и побледнела.
— Это от него? От Карпенко?
— Да. Он хочет встретиться.
— Максим, вы не можете туда ехать. Это ловушка.
Он еще раз перечитал короткие строки. Что-то в этом тексте было не так. Это не было похоже на классическую бандитскую «стрелку». Это было любопытство. Хищник, получивший отпор, хотел посмотреть в глаза тому, кто нанес ему удар.
— Возможно, — медленно ответил Макс, складывая лист пополам. — А возможно, он достаточно умен, чтобы понять, что на этот раз проиграл. Такие люди не умеют проигрывать. Они просто ищут новые пути.
— Тогда зачем туда ехать?
Макс посмотрел на женщину, потом на Луну, которая настороженно прядала ушами.
— Потому что пришло время кому-то показать ему, как именно выглядит поражение.