Часть 3
Макс почувствовал тяжелый, неприятный холод где-то под ребрами.
— Он просто выбросил их на трассу.
— Я не знала! — отчаяние в голосе Елены Васильевны было таким густым, что, казалось, его можно было потрогать. — Богом клянусь, я понятия не имела, куда он их вывез. Я обошла все улицы, лесополосу. Клеила объявления на остановках. Звонила Павлу Петровичу каждый день. Когда он сказал, что их нашли… я подумала, что Бог все-таки иногда слышит старых женщин.
Через час Макс проводил ее до калитки. Женщина шла медленно, тяжело переставляя ноги, словно разлука с Луной, пусть и временная, снова отнимала у нее последние силы.
— Елена Васильевна, — Макс остановился возле ее старенького «Ланоса». — Ваш племянник… Что он за человек?
Она замерла, рука так и осталась на ручке дверцы. Ее лицо вдруг стало жестким, утратив черты беспомощной пенсионерки.
— Виктор из тех людей, которые искренне и приветливо улыбаются, пока ломают тебе жизнь. Из тех, кто заставляет тебя чувствовать себя сумасшедшей только за то, что ты замечаешь их подлость. Мой брат очень его любил. Все ему позволял. А когда брата не стало, Виктор изменился. Или, может быть, просто перестал притворяться.
— Он знает, что вы сейчас здесь?
Короткой паузы вместо ответа было достаточно.
— Он узнает, — тихо сказала женщина. — Он всегда все узнает.
Звонок раздался той же ночью.
Макс как раз менял воду в миске Луны, когда телефон на столе завибрировал. «Неизвестный номер». Он спокойно вытер руки полотенцем и нажал на прием.
— Это не ваше дело.
Голос был мужским. Ровным, хорошо поставленным, с той специфической вежливостью, которая бывает только у людей, привыкших к абсолютной безнаказанности.
— У вас был шанс просто уйти. Советую им воспользоваться.
— С кем я говорю? — спросил Макс.
— С человеком, который не любит осложнений.
Вызов оборвался.
Макс медленно положил телефон на стол. Его пульс не участился. Дыхание осталось ровным. Но внутри что-то щелкнуло и встало на место. Тот самый механизм, который полгода покрывался пылью после увольнения со службы.
Луна поднялась со своего места, подошла к окну и замерла, вглядываясь в темноту. Ее тело было напряжено.
— Знаю, — глухо сказал Макс. — Я тоже это чувствую.
Он годами воевал с врагами там, где вместо дорог были направления. Теперь война сама пришла к нему. И на этот раз она касалась его лично.
На следующее утро Елена Васильевна вернулась, но на этот раз с предложением.
— Тут неподалеку есть пустая хата, — сказала она, разворачивая на кухонном столе какие-то бумаги. — Чуть выше по улице, у леса. Она небольшая, но с крепким забором и теплой печкой. Я хочу снять ее для вас с собаками.
Макс нахмурился.
— Это щедро с вашей стороны, но…
— Пожалуйста, — ее голос дрогнул. — Позвольте мне хоть как-то помочь. Позвольте их защитить.
Он внимательно посмотрел на нее. В ее глазах читалась не только вина, но и что-то еще. Что-то недосказанное.
— Почему мне кажется, что вы говорите не все?
Елена Васильевна отвела взгляд к окну.
— Эту хату… Виктор договорился за нее еще месяц назад. Сказал, что это такой жест примирения. Чтобы я перестала сопротивляться продаже своей земли и имела куда отселить «свой зверинец», как он выразился.
— А вы думаете, что это что-то другое.
— Я уже не знаю, что думать. Но я знаю, что этим собакам нужна безопасность. А вы — единственный человек, которому я могу их доверить.
Макс вспомнил ночной звонок. Вежливую угрозу. То, как Луна всю ночь не отходила от окна.
— Я посмотрю дом, — сказал он. — Но ничего не обещаю.
Хата оказалась именно такой, как она описывала: неприметная, аккуратная, окруженная старыми соснами. Обычное сельское подворье. Макс обошел территорию медленным шагом. Привычка сканировать пространство сработала автоматически: слепые зоны, сектора обстрела, пути отхода.
Камеру он нашел через пять минут.
Она была крошечной, дешевой китайской моделью на магнитном креплении, спрятанной под козырьком крыши так, чтобы идеально охватывать калитку и часть двора. Человек без опыта никогда бы не обратил внимания на черную точку среди старого дерева.
У Макса свело челюсти. Он не стал ее трогать и даже не задержал на ней взгляд, чтобы тот, кто сидел по ту сторону экрана, ничего не заподозрил. Он просто запомнил угол обзора и спокойно пошел к машине.
Вечером Макс делал то, что умел не хуже стрельбы. Он искал. Открыл публичные реестры вещных прав на недвижимость, просматривал выписки из Госгеокадастра, искал совпадения по фамилиям учредителей ООО. Цифровые следы, которые люди считают надежно спрятанными, на самом деле всегда лежат на поверхности, если знать, где копать.
ООО «Горизонт» методично, участок за участком, скупало землю вокруг Соснового. Делали это тихо, через подставных лиц и мелкие фирмы-прокладки. И фамилия Виктора Веремея регулярно всплывала в документах, связанных с подписанием договоров.
Луна сидела рядом, положив тяжелую голову ему на колено. Каждые несколько минут она прядала ушами, поворачиваясь к окну.
— Это не просто кусок огорода твоей хозяйки, — пробормотал Макс, листая очередную выписку. — Это что-то гораздо большее.
Экран телефона засветился. Пришло сообщение с неизвестного номера.
«Тебя предупреждали».
Макс долго смотрел на эти два слова. Потом отложил телефон и погладил Луну по загривку.
— Они совершили ошибку, — тихо сказал он. — Думают, что я просто какой-то мужик с собакой.
Янтарные глаза не моргнули.
— Они не представляют, кто я такой.
Елена Васильевна позвонила на рассвете. Ее голос срывался на истерику.
— Максим, приезжайте. Умоляю, скорее.
Он был в машине через минуту. Луна запрыгнула на заднее сиденье, щенки остались в теплой хате за надежно запертой дверью.
Дом Елены Васильевны был старым, крепким кирпичным зданием, простоявшим несколько десятилетий. Но когда Макс затормозил у ворот, он сразу увидел разрушения. Ни одного целого окна на первом этаже.
Женщина стояла на крыльце, плотно запахнув старый халат. Ее трясло.
— Я услышала это где-то в два ночи, — произнесла она побелевшими губами. — Пока спустилась по лестнице, их уже не было.
Макс прошелся вдоль стены. Осколки стекла хрустели под тяжелыми берцами. Это была профессиональная работа. Ни следов протекторов, ни отпечатков. Четкая акция запугивания. Пока что.
— Полицию вызывали?
Елена Васильевна горько, надтреснуто рассмеялась.
— Начальник райотдела с Виктором вместе на кабана ездят каждую зиму. Думаете, он что-то будет искать?
Холодная, рабочая сосредоточенность полностью завладела Максом. Эмоции отключились, остался только анализ ситуации.
— Елена Васильевна, — его голос звучал ровно, заставляя женщину успокоиться. — Что именно «Горизонт» хочет сделать с вашей землей?
Она обхватила себя руками.
— Я не знаю всего… Но Виктор как-то обмолвился. Он говорил по телефону на террасе, думал, что я сплю. Сказал: «Ее участок — последний. Как только заберем его, проект можно запускать».
Макс еще не знал, что это за проект. Но собирался выяснить.
Он настоял, чтобы женщина поехала с ним. Она отказывалась, говорила, что не может оставить дом, что это ее крепость. Но когда Луна подошла и положила морду ей на ладонь, женщина сдалась.
Уже днем, пока Елена Васильевна спала в соседней комнате после выпитого успокоительного, Макс набрал номер. Женский голос ответил после третьего гудка.
— Надо же. Макс Коваль. Я думала, ты растворился в воздухе после увольнения.
— София, мне нужна помощь.
София была военной корреспонденткой. Макс пересекался с ней на Востоке, когда она снимала репортаж на нуле. Там, где другие ломались, она становилась только острее. Теперь она занималась журналистскими расследованиями в столице.
— Это как-то связано с той компанией, о которой ты спрашивал меня вчера?
Макс криво усмехнулся.
— Ты уже проверила.
— Профессиональная привычка. «Горизонт» — это очень грязная история, Макс. Они скупают земли под Киевом и в соседних областях через подставных лиц. Выдавливают старых владельцев, меняют целевое назначение земли через коррумпированные суды и перепродают крупным застройщикам под закрытые элитные поселки. Прибыли бешеные. А если кто-то не хочет продавать… случаются пожары. Несчастные случаи. Или люди просто сдаются.
Макс посмотрел в окно, вспоминая разбитые стекла на хуторе.
— Насколько высоко они сидят?
— Настолько, что тебе лучше туда не лезть.
— Ты же знаешь, что я этого не сделаю.
София тяжело вздохнула в трубку.
— Знаю. Ладно, я копну глубже. Но будь осторожен.
Ночью Макс проснулся от того, что Луна тихо, почти вибрируя, зарычала.
Он мгновенно поднялся с кровати, не включая свет. В хате было тихо. Щенки спали в коробке. Дверь в комнату Елены Васильевны была закрыта.
Луна стояла у окна, замерев, словно отлитая из металла. Она смотрела куда-то в сторону дороги.
Макс взял фонарь, но включать его не стал. Он подошел к входной двери, прижался ухом к холодному дереву и затаил дыхание.
Шаги.
Осторожные, медленные шаги. Снег едва слышно хрустел под чьим-то весом. Один человек, возможно двое. Они подошли почти вплотную к крыльцу. Потом остановились. Макс ждал, физически ощущая, как сжимаются мышцы в ожидании удара.
Но шаги начали удаляться.
Когда через пятнадцать минут он осторожно приоткрыл дверь, во дворе никого не было. Только в свете фонаря на свежем снегу четко виднелись глубокие следы от ботинок. Они вели к его дому и обрывались ровно в метре от порога.