Часть 8
Гул в зале превратился в глухой рокот. Виктор снова вскочил, его лицо покрылось красными пятнами.
— Это абсурд! Ваша честь, моя тетя больна, она повторяет параноидальный бред, который ей внушили эти люди!
— Сядьте, господин Веремей, — голос судьи Тарасенко оставался непроницаемым, но она уже не сводила взгляда с Елены Васильевны. — Суд выслушает все стороны. Продолжайте.
София сделала шаг вперед и положила на стол свою тяжелую кожаную папку. Она открыла ее, доставая аккуратно сшитые стопки бумаг.
— Ваша честь, у нас есть ходатайство о приобщении к материалам дела ряда доказательств, — четко, по-деловому заговорила журналистка. — Здесь содержатся финансовые выписки, которые доказывают прямую связь Виктора Веремея с ООО «Горизонт» и их материнской компанией «Блэквуд Капитал». Они планируют строительство масштабного закрытого курорта, и участок Елены Васильевны является ключевым для реализации этого проекта стоимостью в десятки миллионов.
Адвокаты Виктора начали лихорадочно перешептываться. Один из них поспешно поднялся:
— Возражаю! Ваша честь, эти документы не относятся к предмету заявления. Мы рассматриваем вопрос дееспособности…
— Они относятся к мотиву заявителя, — резко перебила его София, доставая следующий файл. — Кроме того, мы предоставляем фотографии скрытых камер наблюдения, которые были установлены на территории дома, куда господин Веремей пытался отселить свою тетю. А также распечатки из реестров по двум идентичным случаям в Киевской и Ивано-Франковской областях. Там компания «Блэквуд» также давила на пожилых владельцев земли. И в обоих случаях владельцы, которые отказывались подписывать договоры, внезапно умирали при очень сомнительных обстоятельствах.
Зал просто взорвался. Люди на скамьях начали переговариваться на повышенных тонах. Судья Тарасенко несколько раз сильно ударила деревянным молотком по подставке.
— Тишина в зале! Охрана, выведите тех, кто нарушает порядок!
Когда шум немного стих, она внимательно посмотрела на Софию.
— Вы делаете очень серьезные заявления. Эти документы имеют юридическую силу?
— Да, Ваша честь. Более того, у нас есть свидетель, который может подтвердить, что Виктор Веремей нанимал его для незаконной слежки и подготовки силового выселения Елены Васильевны. Он ждет в коридоре.
Судья кивнула судебному распорядителю.
— Пригласите свидетеля.
Тяжелые двери открылись. В зал вошел Денис. Он снял свою зимнюю шапку и мял ее в руках так сильно, что побелели пальцы. Парень избегал смотреть в сторону Виктора, его взгляд был прикован к полу, пока он шел к трибуне.
— Назовите свое имя и фамилию, — приказала судья. — И суд предупреждает вас об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Вы это понимаете?
Денис тяжело сглотнул.
— Да. Денис Костенко. Я все понимаю.
— Что вам известно по существу дела?
Парень наконец поднял голову. Он взглянул на Макса, который стоял спокойно, заложив руки за спину. Этот взгляд словно придал Денису уверенности.
— Господин Веремей заплатил мне деньги. Пять тысяч гривен на карту. Я должен был сидеть в лесополосе возле дома, где сейчас живут эти люди, и докладывать ему, кто туда приезжает, сколько людей внутри и когда они ложатся спать.
Виктор стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, но его адвокат положил ему руку на плечо, заставляя молчать.
— Он говорил вам, для чего это нужно? — спросила судья.
— Он говорил, что ему надо знать все о военном, который там живет. — Денис сделал паузу и выдохнул. — И он сказал мне быть на связи в эту субботу. Потому что сегодня они должны были «освободить территорию», а потом он собирался разобраться с военным. Навсегда.
Тишина в зале стала такой плотной, что было слышно, как гудит старая система отопления в батареях.
Виктор вскочил на ноги, оттолкнув руку своего адвоката.
— Это ложь! Этот малолетний наркоман просто хочет денег! Они ему заплатили, чтобы он это сказал, Ваша честь, это дешевый спектакль!
— Кому из нас нужны деньги, Виктор? — голос Елены Васильевны прозвучал удивительно спокойно. Она вышла из-за стола и сделала несколько шагов к центру зала. Ее плечи были расправлены. Она достала из своей старой сумки пожелтевший конверт.
— Мой брат Михаил оставил эту землю мне, — сказала она, глядя прямо в глаза племяннику. — Он оформил дарственную, потому что знал, что ты сделаешь с его наследством. Он знал, кто ты такой.
Елена повернулась к судье и положила конверт на стол.
— Это письмо. Его написал мой племянник за день до того, как погиб мой брат. За день до «трагического случая на охоте», где Виктор был единственным свидетелем. В этом письме он угрожает мне. Он пишет, что узнал о решении отца и что никогда не позволит мне забрать то, что считает своим.
Лицо Виктора в одно мгновение потеряло все краски. Он стал серым, как старая бумага. Его адвокаты переглянулись с откровенным ужасом — они явно не знали о существовании этого документа.
— Это был несчастный случай, — прохрипел Виктор. Его голос утратил всю свою силу. — Все знают, что отец сам случайно нажал на курок…
— Правда? — Елена не отводила взгляда. — Так это поэтому ты двадцать семь лет уничтожал всех, кто вставал у тебя на пути? Боялся, что кто-то начнет задавать вопросы? Поэтому ты выбросил моих собак на мороз? Потому что для тебя чужая жизнь ничего не стоит, если она мешает твоему комфорту?
— Замолчи, — прошипел Виктор. Его руки затряслись.
— Ты убил его, Виктор. Своего отца. А потом пытался убить меня — не физически, а отняв у меня право на собственную жизнь, на собственное имя.
— Я сказал, замолчи!
Глаза Виктора налились кровью. Он рванул вперед, опрокинув стул. Его руки потянулись к горлу Елены. Женщина даже не вздрогнула, она просто стояла и смотрела на него.
Но Виктор не успел сделать и двух шагов.
Макс среагировал на рефлексах. Он не бил и не размахивал руками. Он просто сделал быстрый шаг наперерез, перехватил вытянутую руку Виктора за запястье, провернул ее по оси и использовал инерцию самого нападавшего. Виктор тяжело, с глухим ударом рухнул лицом на деревянный пол. Макс зафиксировал его руку за спиной, прижав коленом между лопаток. Все произошло за полторы секунды. Никакой лишней суеты. Только чистая, жесткая эффективность.
— Лежать, — тихо сказал Макс.
Виктор дернулся, задыхаясь от пыли и злости, но захват был стальным.
Судья Тарасенко уже стояла на ногах, колотя молотком.
— Охрана! Немедленно задержите его!
Двое полицейских, дежуривших в зале, подбежали к ним. Макс спокойно отпустил руку Виктора и отступил на шаг, позволяя правоохранителям поднять нападавшего и заломить ему руки в наручники.
Виктор тяжело дышал. У него из носа текла тонкая струйка крови от удара о пол. Дорогой костюм был смят и испачкан. Он дико озирался по сторонам — на своих адвокатов, которые отступили к стене, на судью, на местных жителей, которые смотрели на него с отвращением.
— Вы не понимаете! — крикнул он, когда полицейские потащили его к выходу. Его голос срывался на истерику, маска слетела окончательно. — Эта земля стоит миллионы! Она должна была быть моей! Это мое по праву!
Тяжелые дубовые двери закрылись за ним, отрезая его крики.
В судебном зале воцарилась тяжелая, пульсирующая тишина. Люди переводили дух, пытаясь осознать то, что только что произошло у них на глазах.
Судья Тарасенко села на место и поправила очки, которые съехали на кончик носа. Ее руки слегка дрожали, когда она складывала бумаги.
— Учитывая обстоятельства, открывшиеся в зале суда, и поведение заявителя, — ее голос снова стал суровым и официальным. — Суд оставляет заявление о признании Елены Веремей недееспособной без удовлетворения. Кроме того, я направляю отдельное определение в областную прокуратуру с требованием немедленно открыть уголовное производство по факту подделки медицинских документов, мошенничества и нападения в зале суда. Также суд приобщает к материалам предоставленное письмо для проверки фактов по делу о гибели Михаила Веремея.
Она посмотрела на Елену Васильевну. Взгляд судьи смягчился.
— Вы очень смелая женщина. Мне жаль, что вам пришлось ждать так долго, чтобы вас услышали. Заседание закрыто.
Только после удара молотка ноги Елены Васильевны наконец подкосились. Она тяжело опустилась на скамью и закрыла лицо руками. Макс сел рядом и молча положил руку ей на плечо.
— Все закончилось, — тихо сказал он. — Вы справились.
— Мы справились, — прошептала она сквозь слезы. — Мы все.