Путь к трибуне показался мне вечностью. Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих.
— Можете ли вы рассказать суду о ваших отношениях с обвиняемыми?
Я глубоко вдохнула, глядя прямо на Жанну.
— Богдан был моим мужем пятнадцать лет. Жанна была его секретаршей и женщиной, с которой у него был роман.
— А после вашего развода?
— Они поженились через полгода. Затем начали посещать моего отца, втираясь в доверие, пока он болел.
— Возражаю! — адвокат Жанны подскочил. — Это не относится к делу!
— Это касается мотива, Ваша честь, — парировал прокурор. — Это демонстрирует системный характер их плана.
— Возражение отклонено. Продолжайте.
Я рассказала все. О визитах, манипуляциях, угрозах Жанны в саду. С каждым моим словом маска Жанны трещала по швам.
— Госпожа Коваль, — прокурор поднял документы, найденные в квартире Жанны. — Когда вы узнали о планах относительно вашей физической безопасности?
— После их ареста. Мой отец подозревал что-то подобное. Поэтому он собрал все доказательства. Он защищал меня даже после смерти.
Жанна вдруг вскочила на ноги, грохнув наручниками о стекло бокса.
— Он был старым манипулятором, который не мог смириться с тем, что его драгоценная доченька что-то потеряет! Это все подстава!
— Подсудимая, сядьте! — приказал судья.
— Ты думаешь, ты победила? — кричала Жанна мне в лицо через стекло. — Я заставила твоего мужа бросить тебя! Я уничтожила твой брак и я найду способ уничтожить все остальное!
В зале поднялся шум. Конвоиры бросились утихомиривать Жанну.
— Порядок в зале! — молоток судьи ударил, как гром. — Вывести подсудимую!
Когда ее вытаскивали из зала, я встретилась взглядом с Игорем. Он едва заметно кивнул. Все, что она только что выкрикнула, попало в протокол, уничтожая любой шанс на симпатию или сделку со следствием.
Позже, в коридоре, Оля выдохнула:
— Ну, я бы сказала, что эта истерика только что зацементировала их судьбу. Ты видела лицо Богдана? Он наконец увидел, кто она такая на самом деле.
Мы вернулись домой, измотанные, но с чувством выполненного долга.
— Папа знал, — сказала я, падая на диван в гостиной. — Он знал, как она отреагирует, когда ее загонят в угол.
В кабинете Игорь достал из старого кожаного портфеля потертый блокнот.
— Полиция нашла это во время финального обыска квартиры Жанны. Это было в тайнике под полом.
— Что это?
— Ее «дневник успеха», — Игорь криво улыбнулся. — Детальные записи о каждой семье, на которую она охотилась, каждой схеме. Она называла это «Проект Коваль».
Он открыл блокнот на заложенной странице.
«Семья Ковалей — идеальная мишень. Богатый патриарх, напряженные отношения, наивная дочь. Муж — слабое звено, легко поддается лести».
Меня стошнило.
— Фаза один — завершена, брак разрушен. Фаза два — изолировать дочь. Фаза три — получить доверие отца. Финальная фаза — устранение всех препятствий навсегда.
— Это еще не все, — перебил нас голос следователя, который снова зашел к нам, на этот раз с новостями от Интерпола. — Мы проверили ее биографию через международные базы. Жанна Вест — это фальшивка.
Он положил на стол документы.
— Ее настоящее имя — Маргарита Пилипенко. Она находится в розыске в двух странах ЕС за аналогичные преступления. А еще она подозревается в причастности к смерти бизнесмена в Одессе пять лет назад. Тогда это списали на несчастный случай на яхте.
— Маргарита Пилипенко? — переспросила Оля, быстро набирая что-то в телефоне. — Боже мой. Это меняет все. С такими эпизодами прокуратура потребует пожизненного или максимального срока.
Следователь протянул мне флешку.
— Это видео вашего отца. Он разговаривал с ней за неделю до смерти. Думаю, вы должны это видеть.
Дрожащими руками я подключила флешку к ноутбуку. Папа сидел в этом самом кресле, глядя прямо на Жанну, которая стояла перед ним (ее было видно со спины).