Она бросила трубку. Я стояла посреди комнаты, ошеломленная. Это был не просто побег. Максим не просто уходил — он создавал легенду. Он лгал всем, даже собственной матери (или же она была в игре?), чтобы выставить меня монстром.
Я посмотрела на Софийку, которая увлеченно раскрашивала принцессу на полу, и почувствовала, как внутри что-то твердеет. Страх уступал место холодной ярости.
Максим думал, что сможет просто стереть нас, как неудачный эскиз. Он ошибался.
На следующее утро, отведя Софийку в садик и попросив воспитательницу не отдавать ее никому, кроме меня, я поехала в офис Максима в центре.
Киевское утро было серым. Пробки на Набережном шоссе тянулись бесконечной рекой красных огней. Мне нужны были ответы. Мне нужно было посмотреть ему в глаза.
Администратор на ресепшене бизнес-центра, которая знала меня (я иногда заносила Максиму забытые документы), отвела взгляд.
— Госпожа Елена… Мистер Ковальчук уволился на прошлой неделе, — сказала она тихо, перебирая бумаги. — Вчера он забрал трудовую книжку.
— Вчера? — мой голос звучал глухо. — Но он говорил, что идет на работу сегодня утром.
— Он подал заявление две недели назад. Мне очень жаль.
Две недели. Пока я планировала меню на день рождения Софийки, Максим методично разрушал нашу жизнь. Я поблагодарила ее, едва переставляя ноги, и пошла к лифту. Это не был импульсивный поступок. Это была спланированная спецоперация.
На парковке я набрала друга Максима, Сергея. Он всегда был добр ко мне, хоть и держал дистанцию.
— Алло, Елена? — его голос был напряженным.
— Ты знал, Сергей? — спросила я прямо. — Ты знал, что он уезжает?
Пауза была красноречивее любых слов.
— Он заставил меня поклясться, что я не скажу, — наконец выдохнул Сергей. — Говорил, что ему нужно начать все с чистого листа. Что с Кариной он наконец счастлив, а тебе и малой будет лучше без его «токсичности».
— Счастлив? — слово жгло язык. — Сергей, он забрал все наши деньги. Сорок пять тысяч долларов. Он тебе это сказал?
— Господи… Нет, — голос Сергея упал. — Он говорил, что оставил вам квартиру и достаточно средств на первое время. Я не думал, что он зайдет так далеко. Это же… это же подло.
Я завершила звонок. Предательство ощущалось физически, как удар под дых.
Вернувшись домой, я нашла в почтовом ящике уведомление о заказном письме. Это была копия заявления о разводе, поданная неделю назад.
Там был указан его адрес в Барселоне. И примечание от его адвоката: «Истец утверждает, что ответчица владеет значительными скрытыми сбережениями, достаточными для содержания ребенка».
Это была ложь, которая не просто оскорбляла — она убивала.
Я начала перерывать стол Максима, который он оставил подозрительно чистым. В нижнем ящике, под стопкой старых счетов за коммуналку, я нашла конверт, адресованный Маргарите Петровне. Он, видимо, забыл его отправить в суматохе.
Внутри была открытка ко дню рождения с припиской:
«Мама, спасибо за депозит на квартиру в Барселоне. Мы с Кариной не дождемся, когда ты приедешь в гости. Без тебя я бы не решился. Люблю, Максим.»
Открытка была датирована тремя месяцами ранее.
Маргарита Петровна не просто знала. Она финансировала его побег.
Это больше не было вопросом спасения брака. Теперь речь шла о спасении будущего Софийки.
В тот же день я сидела в кабинете Оксаны Ивановны, адвоката по семейному праву, которую посоветовала моя подруга по институту. Ее скромный офис на Подоле, заваленный папками, пах старой бумажной пылью и крепким кофе.
Из окна был виден Андреевский спуск, мокрый от дождя. Оксана, женщина со строгим взглядом и теплой улыбкой, выслушала меня молча. Я передала ей копию заявления о разводе, банковские выписки и фотографию открытки.
— Он забрал все, — мой голос сорвался. — И он пытается сделать меня виноватой.
Оксана прищурилась, рассматривая документы.
— То, что сделал Максим, юридически сложно квалифицировать как кражу, поскольку счета были общими или он имел к ним доступ как муж, — сказала она прямо. — Но это, безусловно, недобросовестное поведение. Судьи этого не любят.
Она наклонилась вперед, ее голос стал тверже.
— Мы можем подать ходатайство о разделе имущества, взыскании алиментов и попытаться наложить арест на его активы. Но нам нужны доказательства. Нам нужно доказать, что он работает и имеет деньги.
Я кивнула, сжимая в руках телефон со скриншотами переписки.