Врач Савченко спустилась из своего кабинета, привлеченная толпой. Она стояла в глубине галереи, наблюдая с нарастающей уверенностью.
Она видела эти руки раньше, когда обрабатывала ссадины Елены. Это были руки со старыми шрамами и специфическими мозолями. Следы от спуска по тросам на ладонях. Шрамы от ножевых порезов на предплечьях, характерные для отработки защиты от холодного оружия.
Савченко проходила интернатуру в военном госпитале во время активных боевых действий 2014–2015 годов. Она знала, как выглядят руки тех, кто воюет.
Пархоменко, отчаянно пытаясь восстановить свои позиции, вышел вперед.
— Ладно, статическая стрельба — это одно. Давайте посмотрим, как вы справитесь с динамикой. CQB. Зачистка помещения.
Киллхаус («Kill House») — это тренировочный комплекс, имитирующий здание с комнатами, коридорами, дверями и углами. Любой сценарий городского боя. Мишени выскакивают случайно: некоторые — вражеские, некоторые — гражданские заложники.
Это упражнение проверяет принятие решений под стрессом, тактическое передвижение, оценку угроз. Даже опытные спецназовцы иногда проваливают его. Елена подошла к точке входа. Она остановилась лишь на мгновение, «включаясь», затем кивнула.
— Готова.
Сирена загудела. То, что произошло дальше, инструкторы по тактике будут пересматривать на записях камер наблюдения в течение следующих трех часов в замедленной съемке.
Она зачистила помещение, используя технику, которая не была стандартной для большинства подразделений. «Нарезание углов» было безупречным. Она двигалась плавно, как вода, минимизируя свой силуэт, но максимизируя сектор обзора.
Она идентифицировала и поразила 12 вражеских целей, избегая 8 «гражданских», за 41 секунду. Текущий рекорд базы составлял 57 секунд. Но именно техника заставила сержанта, оператора симулятора, остановить запись и протереть глаза.
— Это не школа ССО. Это не Альфа.
— Тогда что это? — спросил кто-то.
Сержант медленно покачал головой.
— Я видел такое движение лишь раз, на совместных учениях с британскими SAS. Или, возможно, наша глубинная разведка. Тени.
На галерее воцарилась абсолютная тишина. Капитан Бойко спустилась из зоны наблюдения, ее лицо было маской растерянности, гнева и чего-то, напоминающего страх.
— Вы должны немедленно сказать нам, кто вы такая. Это больше не игра.
Прежде чем Елена смогла ответить — или промолчать, — громкоговоритель базы ожил.
— Внимание всем! Медицинская тревога в секторе «Чарли», зона Киллхаус. Требуется помощь квалифицированного персонала!
Майор Громов, наблюдая со стороны, позволил себе маленькую улыбку. Он организовал это. Он бросил короткий, едва заметный взгляд на одного из курсантов, давая сигнал.
Это был тренировочный несчастный случай, тщательно инсценированный, чтобы унизить Елену в последний раз. Он уговорил молодого курсанта сыграть роль пострадавшего так убедительно, чтобы это потребовало немедленной реакции.
Все бросились к зоне тренировок. Молодой курсант Петренко — сообщник Громова — лежал на земле, хватаясь за грудь, симулируя напряженный пневмоторакс. Идеальные симптомы: тяжелое дыхание, неравномерный подъем грудной клетки, паника.
Елена упала на колени рядом с ним одним плавным движением. Ее руки переместились на его грудь, проверяя, оценивая. Она подняла взгляд на доктора Савченко, прибежавшую с аптечкой.
— Декомпрессионная игла, 14-й калибр. Быстро.
Глаза Савченко расширились. Это было правильное лечение напряженного пневмоторакса, но это была инвазивная процедура, которую разрешалось делать только парамедикам или врачам.
— Вы знаете, как выполнять декомпрессию плевральной полости?
— Да. — Елена взяла иглу, нашла анатомический ориентир — второе межреберье по среднеключичной линии — пальцами.
Но затем она замерла. Ее глаза сузились. Она нажала пальцами чуть сильнее на грудь Петренко. Проверила его дыхание еще раз. Посмотрела в его глаза, на легкую нервозность там.
— Встать, — сказала она тихо.
— Я… я не могу… мне плохо… — простонал курсант.
— Встать! — Ее голос наполнился внезапной командирской властью, которая заставила тело Петренко выполнить приказ раньше, чем мозг успел обработать информацию.
Он поднялся, дыша абсолютно нормально.
— Плохая актерская игра, — сказала Елена, обращаясь к комнате в целом. — Настоящий пневмоторакс сопровождается девиацией (смещением) трахеи. Его трахея по центру.
— Настоящие пациенты не хватаются за грудь симметрично. Они берегут пораженную сторону. Его зрачки должны были быть расширены от боли и гипоксии. Они в норме.
Она поднялась, отдала запакованную иглу обратно Савченко и повернулась к майору Громову.
— Это ваша идея?
Лицо майора покраснело.
— Я не понимаю, о чем вы…
— Вы хотели, чтобы я выполнила инвазивную процедуру, пробила грудную клетку здоровому человеку, чтобы потом вы могли обвинить меня в нанесении телесных повреждений и превышении полномочий. — Ее голос оставался спокойным, но теперь в нем звучало что-то ледяное. — Хитро. Почти сработало.
Савченко сделала шаг вперед, ее глаза метали молнии.
— Майор Громов? Если этот парень действительно не ранен и это был спектакль, нам нужно серьезно поговорить о нецелевом использовании медицинских ресурсов и нарушении устава.
Внезапно радиостанция на поясе генерала Марченко зашипела.
— Внимание, «Центр»! Докладывает КПП-1. К нам прибыл VIP-борт. Генерал-полковник Ткаченко, командующий ДШВ, с внезапной проверкой. Всем начальникам секторов прибыть в главную совещательную комнату через 15 минут. Повторяю: 15 минут.