Маска Елены треснула лишь немного.
— Врачи говорят, полгода. Может, меньше.
Тишина в кабинете была оглушительной.
— Как долго вы уже здесь? — голос генерала Марченко дрожал.
— Шесть месяцев, господин генерал.
В кабинете воцарилась тишина. Капитан Бойко закрыла рот ладонью, ее лицо побледнело от осознания. Пархоменко отвернулся к стене, не в силах встретиться с Еленой взглядом. Майор Громов выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.
Полковник Власенко медленно поднялся. Вся его спесь, все самодовольство испарились, оставив лишь страх и стыд.
— Капитан Коваль… — он не мог найти слов. — Я… Это нормально, если…
— Это не нормально, господин полковник.
— Ничего из этого не является нормальным. Я глумился над вами. Я назвал вас… — Он даже не смог повторить те слова. — Я вам должен извинения — настоящие — перед теми самыми людьми, которые были свидетелями моего… моего позорного поведения.
— Это не обязательно, — тихо сказала Елена.
— Нет, обязательно, — отрезал Марченко. — Капитан, при всем уважении, это абсолютно необходимо. То, что произошло сегодня… Мы должны это исправить.
Стук в дверь прервал их. Адъютант генерала заглянул внутрь.
— Извините, что прерываю, товарищи офицеры, но поступил запрос от командования ССО. Они хотят знать статус инцидента.
Генерал Марченко тяжело вздохнул.
— Они уже знают. Слухи разлетаются быстрее пуль.
Он жестом пригласил всех сесть.
— Нам нужно решить, как мы будем двигаться дальше. Елена Андреевна, командование предлагает несколько вариантов. Ваше прикрытие, каким бы оно ни было, скомпрометировано.
— Я не хочу возвращаться на активную службу, сер, — мгновенно ответила Елена. — Мой отец…
— Я знаю, капитан. Мы знаем. Эти варианты учитывают это. — Марченко начал загибать пальцы. — Вариант первый: полный протокол защиты свидетелей. Новое имя, новое место жительства, новая работа. Вашего отца перевезут в учреждение в другом регионе, например, во Львовский госпиталь, все расходы покрыты.
— Это нарушит график его лечения, — возразила Елена. — Его врачи в Главном военном клиническом госпитале в Киеве знают его случай до мелочей. Начало работы с новыми специалистами может стоить ему месяцев жизни, которых у него нет.
— Понял. Вариант второй: усиленная охрана на текущем месте. Вооруженное сопровождение, контрнаблюдение. Вы продолжаете работать, но под присмотром.
— Это противоречит самой цели моего увольнения. У отца уже есть проблемы с памятью и когнитивными функциями. Появление охраны испугает его и собьет с толку. Он будет думать, что война вернулась в наш дом.
Марченко кивнул.
— Вариант третий — и это то, что я лично рекомендую: вы принимаете должность старшего инструктора здесь, в Учебном центре.
— Официальная должность, официальное признание звания, соответствующая зарплата. Вы будете работать с курсантами Q-курса и группами спецназа, обучая передовым тактикам. График будет гибким, что позволит вам придерживаться расписания ухода за отцом, а ваше присутствие здесь будет объяснено и легализовано.
Елена задумалась.
— Преподавание сделает меня публичным лицом для сотен курсантов. Любой из них может нарушить режим тишины.
— Это правда, но это проверенный персонал с допусками. И, честно говоря, капитан, ваша оперативная безопасность уже скомпрометирована выходками полковника Власенко. Вопрос в том, как мы управляем этой реальностью.
Капитан Бойко подала голос, тихий и смиренный.
— Господин генерал, если капитан Коваль согласится на роль инструктора, я хотела бы просить о назначении ее офицером-координатором. Я должна ей. Мне нужно искупить вину за сегодняшнее.
— Принято к сведению, капитан. Елена Андреевна будет иметь последнее слово относительно этого назначения.
Марченко посмотрел на Елену.
— Вам не нужно решать сейчас. Возьмите 24 часа. Поговорите с отцом, если его состояние позволяет. Но мне нужен ответ до 16:00 завтра.
— Я поняла, господин генерал.