Она бросила нервный взгляд на Ярослава, затем на черный катафалк, и сжала губы.
— Я решаю этот вопрос, господин майор, — ответила она напряженным тоном, стараясь сохранить профессионализм.
Но ее глаза снова остановились на сине-желтом флаге, накрывавшем гроб. На мгновение в ее памяти всплыло лицо старшего брата, Саши, который ушел добровольцем еще в 2014-м и вернулся домой совсем другим человеком. Те бесконечные визиты в госпитали, внезапные вспышки гнева и ночные кошмары — Лариса стиснула зубы и заставила себя отогнать эти мысли.
Сейчас она на службе, и ее обязанность — обеспечить порядок. Тем временем у перекрестка начала собираться толпа: водители и пассажиры, привлеченные полицейскими мигалками и военным кортежем, выходили из своих машин.
Среди них был Григорий — седой ветеран с глубокими морщинами, опиравшийся на деревянную трость. На его куртке виднелся старый, выцветший шеврон одной из боевых бригад.
— Это ребята из Президентской бригады, Почетный караул, — тихо проговорил он Соломии, девушке в фирменном фартуке из придорожной кофейни. — Просто так они форму не надевают. Это означает что-то очень серьезное.
Соломия, собиравшаяся снимать видео, медленно опустила телефон, а в ее глазах появилось понимание и грусть.
— А почему их не пропускают? — спросила она шепотом.
Григорий хмыкнул, крепче сжав свою трость, и его голос прозвучал хрипло, но с большим уважением:
— Эти ребята провожают Героев. У них есть свои законы и традиции почтения, поэтому они никогда не сворачивают с прямого пути.
К разговору присоединился Николай, коренастый водитель фуры, поправив кепку и нахмурив густые брови:
— Это же военные похороны, разве не ясно? Елки-палки, да разве же можно таких людей на дороге останавливать?
Возле катафалка Ярослав продолжал стоять как незыблемая скала.
— Госпожа лейтенант, это сопровождение утверждено и выполняется согласно военному протоколу, — ровно и холодно произнес он. — Мы пересечем этот перекресток и поедем дальше в Киев.
Лариса глубоко вдохнула, стараясь не сорваться на крик:
— Мне все равно, кто это утвердил, сержант! У меня в двух километрах отсюда ужасная авария, люди нуждаются в помощи, а вы блокируете проезд для спасателей. Поворачивайте на объездную, или я вызываю подкрепление!
Глаза Ярослава сузились, но в них была лишь непоколебимая решимость:
— Этот парень спас жизни многим людям, в том числе и мне. Я не повезу его прятаться по углам ради удобства трафика.
Рука Ларисы замерла над рацией, потому что что-то внутри нее надломилось. Флаг, гроб, полный боли взгляд Ярослава — все это напомнило ей слова брата о военном братстве и том, что своих не бросают.
— Мои приказы идут от руководства управления полиции области, и я не могу вас пропустить, — тихо сказала она, качая головой.
Голос Ярослава смягчился, но каждое его слово падало тяжелым камнем в утреннюю тишину:
— Есть законы, которые гораздо старше приказов вашего руководства, госпожа офицер. Это правила человечности и военной чести. Роман погиб за эту страну открыто, глядя врагу в глаза, и он не будет прятаться в свой последний день.