Карьера Марты тем временем стремительно, словно ракета, взлетала вверх. Она не просто механически исполняла свои должностные обязанности от звонка до звонка — она буквально дышала своей работой, ярко горела каждым новым, сложным проектом. За несколько лет жесткой, бескомпромиссной экономии и благодаря постоянным руководящим премиям девушке удалось накопить очень солидную сумму средств.
Она удачно обменяла старую родительскую двухкомнатную квартиру на роскошную, стильную современную студию с огромными панорамными окнами, выходившими прямо на широкие, стальные воды Днепра. Ее жизнь казалась идеальной картинкой из глянцевого журнала, если бы не одна болезненная деталь — личная жизнь обеих девушек напоминала сухую, выжженную солнцем пустыню. Годы неумолимо, шаг за шагом шли вперед, и рубеж в тридцать лет уже четко маячил на горизонте.
— Послушай, ну ты же каждый день крутишься в большой, чрезвычайно успешной компании. Ты всегда на виду, всегда идеально, с иголочки выглядишь. Неужели среди всей той офисной толпы нет ни одного, ну хотя бы одного достойного мужчины? — часто, с ноткой непонимания допытывалась Елена, громко прихлебывая горячий кофе во время их очередных кухонных посиделок.
— Да где там, — Марта тяжело, с едва скрываемой грустью вздохнула, опуская усталый взгляд на свои идеально ухоженные руки со свежим маникюром. — Все они либо до смерти меня боятся, избегая прямого взгляда, либо же такие невыносимо скучные, что челюсть просто сводит от зевоты уже на пятой минуте разговора. Вот разве что Саша… Знаешь, тот наш молчаливый менеджер по продажам. Он иногда бросает на меня такие долгие, красноречивые взгляды, когда мы случайно пересекаемся у кофемашины в коридоре.
Она немного помолчала, собираясь с мыслями.
— Но он такой обычный, такой простой. В нем нет никакого внутреннего огонька, никакой искры. Абсолютно предсказуем в каждом своем шаге. Да и, если быть до конца честной, работа — это совсем не то место, где стоит крутить легкомысленные романы. У меня каждый день столько критических задач и горящих дедлайнов, что порой глазами моргать некогда, не то что строить глазки коллегам по цеху.
Марта прекрасно, до малейших подробностей знала, что за глаза весь огромный офис шепотом называет ее «Железной леди». В этой акуле бизнеса, где она каждый день кровью и потом отвоевывала свое место под солнцем, амбициозных мужчин хватало с избытком. Однако начальники смежных отделов всегда держали почтительную, безопасную дистанцию, глубоко уважая ее непоколебимые, жесткие принципы и холодный, острый ум.
А подчиненные просто откровенно дрожали перед ее кабинетом. Они заискивали перед ней, нервно опускали глаза и до смерти боялись сказать хоть одно лишнее слово на совещании, лишь бы не остаться без желанной квартальной премии в пять тысяч гривен, от которой зависели их кредиты.
Конечно, Марта иногда, поддавшись минутной слабости, ходила на свидания вне холодных стен офиса. Но эти редкие встречи оставляли после себя лишь горькое послевкусие глубокого разочарования. То очередной, разрекламированный подругами кавалер от чрезмерного волнения опрокинет на себя чашку с горячим кофе на первых же минутах знакомства, то целый вечер без умолку, самовлюбленно болтает о каких-то абсолютных глупостях, не давая ей вставить и слова. Ее первоначальный интерес угасал так же стремительно и безвозвратно, как тонкая спичка на сильном осеннем ветру.
Но привычный и четко налаженный, словно дорогие швейцарские часы, ритм ее жизни дал неожиданный сбой именно в тот день, когда к их большому коллективу присоединился Назар. Высокий, статный, с невероятно широкими, уверенными плечами и какой-то постоянной, едва заметной лукавой улыбкой, таившейся в уголках его губ. Он появился в их просторном, залитом светом офисе на шумной Бессарабке, словно глоток свежего воздуха, и сразу же приковал к себе заинтересованное внимание абсолютно всей женской половины.
От юных секретарш на ресепшене до серьезных, озабоченных старших аналитиков — все без исключения провожали его восхищенными взглядами, когда он уверенной походкой шел по коридору. Однако ироничная судьба распорядилась так, что этому бесспорному красавцу, привыкшему быть в центре внимания, пришлось работать под непосредственным, строгим руководством Марты. А точнее — Маргариты Васильевны, как ее исключительно официально и чрезвычайно уважительно величали во всей рабочей переписке компании.
Назар, который, очевидно, с ранней юности привык к постоянным женским заигрываниям, томным взглядам из-под опущенных ресниц и щедрым, неприкрытым комплиментам, сначала был искренне, почти по-детски удивлен ее ледяной, непробиваемой холодности. Она же, хоть и была ровесницей этого нового, амбициозного сотрудника, давно и надежно научилась оценивать людей исключительно по их реальным, ощутимым делам, а не по красивым, глубоким карим глазам или приятному, бархатному тембру голоса.