И Марта, как ни отчаянно сопротивлялась этой крамольной мысли, таки присмотрелась. Тем более что Назар и не думал сдавать свои позиции или отступать после ее строгого выговора. Его тактика кардинально изменилась, став более тонкой: теперь он мог как бы случайно, абсолютно незаметно положить ей на рабочий стол нежную веточку свежей, ароматной фрезии. Или же меткой, очень умной и уместной шуткой виртуозно разрядить тяжелое, почти ощутимое на ощупь напряжение на самом сложном совещании совета директоров. Он вдруг стал гораздо внимательнее к своим прямым рабочим обязанностям, но еще внимательнее — к ней самой, ловя каждый ее взгляд.
Через месяц таких мягких, ненавязчивых, но чрезвычайно настойчивых ухаживаний неприступная крепость под названием «Железная леди» дала трещину и в конце концов пала. Марта внутренне сдалась, выдохнула и согласилась на один-единственный, казалось бы, ни к чему не обязывающий совместный ужин. Они встретились после работы в крошечной, невероятно уютной кофейне на крутом, вымощенном брусчаткой склоне Андреевского спуска.
Там, под теплым, желтым светом старинных уличных фонарей, окутанные пьянящим, сладким запахом свежеиспеченных, хрустящих круассанов и густого горячего шоколада, они проговорили несколько часов подряд, не замечая течения времени. И именно в тот магический вечер все вокруг стремительно, неотвратимо закружилось в бешеном вихре эмоций.
Их отношения прорастали быстро и чрезвычайно ярко, словно молодая, сочная весенняя трава после первого, мощного майского ливня. Назар оказался не только классическим, самовлюбленным офисным красавцем с идеальной улыбкой. Под этой привлекательной, глянцевой оболочкой скрывался человек с глубокой, на удивление чувствительной душой. Он умел слушать ее так внимательно, как никто другой во всем мире, чувствовал ее переменчивое настроение с полувзгляда и всегда, безошибочно находил правильные, нужные слова, чтобы подбодрить и поддержать в самые трудные, самые изнурительные рабочие дни.
Ровно через год после их первого, незабываемого свидания, теплым и ласковым августовским вечером во время прогулки на набережной широкого, спокойного Днепра, он вдруг остановился. Назар абсолютно неожиданно встал на одно колено прямо на холодную, серую гранитную плитку. Над ними раскинулось безбрежное, усыпанное яркими звездами небо, когда он с едва заметным дрожанием в руках протянул ей маленькую, идеальную бархатную коробочку.
Марта, закрыв лицо руками и не в силах сдержать горячих, счастливых слез, едва слышно прошептала свое заветное, такое долгожданное «да». С тех пор бешеная, изнурительная, но невероятно радостная подготовка к свадьбе закружила их обоих в бесконечном, пестром вихре бесконечных списков гостей, грандиозных планов, дизайна приглашений и придирчивого выбора лучших ресторанов столицы.
Но за несколько коротких недель до заветной, долгожданной церемонии случилось абсолютно непредсказуемое. Назар с резко потемневшим, обеспокоенным лицом объявил, что должен срочно, первым же поездом ехать на малую родину, к матери в Черновцы — пожилая женщина внезапно и очень тяжело заболела.
Марта, мгновенно забыв обо всей своей предсвадебной суете и усталости, горячо, всем сердцем поддержала любимого. Она собственноручно, с невероятной заботой собрала ему необходимые вещи в дальнюю дорогу и просила передать самые искренние пожелания скорейшего выздоровления будущей свекрови.
Он вернулся в ночной Киев всего за два дня до их запланированного венчания. Назар выглядел страшно, просто до неузнаваемости изможденным, под его глазами залегли глубокие, темные тени от недосыпа, но он изо всех сил старался быть бодрым, веселым и все время пытался шутить. Едва переступив порог квартиры с дороги, он сразу же пошел в ванную комнату, пустив тугую, шумную струю горячей воды, чтобы смыть с себя усталость.
Пока он принимал душ, Марта, полная глубокой нежности и женской заботы, решила сделать ему приятное, помочь и разобрать его тяжелый дорожный чемодан. Она осторожно расстегнула металлическую молнию, начала аккуратно доставать смятые мужские футболки, как вдруг ее руки просто застыли в воздухе. Сердце пропустило один, очень болезненный удар и, казалось, на какую-то бесконечную долю секунды остановилось совсем.
Между аккуратно, стопкой сложенных мужских рубашек Назара лежала женская блузка. Абсолютно чужая, неизвестная ей женская блузка.