В родной край своих предков, в Черкасскую область, она попала почти случайно. Один из приютов в Киевской области внезапно начали реорганизовывать, и часть детей спешно перевели в другой регион. Ирония судьбы, не иначе. Как еще можно было назвать такое мистическое стечение обстоятельств?
— А куда ты поедешь после выписки? — тихо, но очень настойчиво спросил Игорь Павлович, сидя на краю больничной койки. Судьба этой девушки явно не давала ему покоя.
После всего услышанного и увиденного в его душе уже не оставалось сомнений: он был почти на сто процентов уверен, что эта измученная жизнью девушка — его родная дочь. Такие поразительные совпадения в чертах лица, во взгляде, во времени просто не бывают случайными.
Но ему нужно было убедиться окончательно. Игорь Павлович должен был знать горькую правду наверняка. И вовсе не потому, что не помог бы чужому человеку — он бы протянул Елене руку при любых обстоятельствах. Она осталась совсем одна в этом жестоком мире, без крыши над головой, без поддержки родных, да еще и с беззащитным младенцем на руках. Как можно было пройти мимо такого вопиющего горя? Да никак — это же противоречило самой человеческой природе.
Он бы никогда не смог отвернуться и уйти прочь. Но эта правда была жизненно необходима ему самому. Если Елена действительно его дочь, то это же невыразимое счастье, величайший дар небес на склоне лет. Что может быть ценнее продолжения собственного рода? Да, когда-то давно любимая женщина безжалостно разбила ему сердце, цинично выбрав столичную роскошь вместо его преданности. Но ведь ребенок — это совсем другая вселенная.
Игорь Павлович давно считал свою собственную жизнь серой, монотонной и абсолютно пустой. По крайней мере, сам себе он в этом честно признавался по вечерам. Карьеру он построил вполне достойную: стал главным врачом большой районной больницы, снискал безоговорочное уважение коллег и пациентов, имел стабильную, неплохую зарплату в сорок тысяч гривен. Но разве эти бумажки могли заполнить ту огромную душевную пустоту, что выла волком в пустой квартире? Семья, теплые вечера, детский смех — вот чего ему критически не хватало все эти годы.
Но удар от давней измены Надежды оказался слишком разрушительным. Он так и не оправился, как ни отчаянно пытался. Снова поверить женщинам, открыть кому-то душу? Да это казалось ему настоящим бредом. Игорь Павлович твердо убедил себя: если один раз так больно обжегся, то судьба непременно еще не раз бросит его в тот же ад. Поэтому он с головой ушел в изнурительную работу — ежедневно спасал пациентов, резал, шил, выкладывался за операционным столом на полную.
Медицина стала для него не только единственным призванием, но и надежным спасением от самого себя. Пока он находился в стенах больницы, у него просто не оставалось свободного времени погрязать в депрессивных воспоминаниях или жалеть себя. Домой он возвращался поздно ночью только для того, чтобы упасть в кровать и спать — физических сил на что-то другое просто не было. Так незаметно проходили десятилетия, и казалось, что уже ничего в этом отлаженном механизме не изменится. Но вдруг появилась дочь. И еще и маленький внук! Они могли бы стать его единственным лучиком света в этом царстве теней.
Может, капризная судьба наконец сжалилась над ним и решила дать последний шанс почувствовать, что такое настоящая, любящая семья? Он бы для них горы свернул, сделал бы все, что только в его силах. А возможностей у главного врача хватало, в этом не было никаких сомнений.
— Некуда мне ехать, — задумчиво и очень грустно промолвила Елена, неотрывно глядя куда-то в пустоту больничной стены. — И идти мне тоже некуда. Я совсем не знаю, как буду жить дальше с малым на руках. Его же, наверное, у меня просто заберут социальные службы.
По ее бледной щеке скатилась одинокая слеза.
— Какая из меня сейчас мать? Ни своего дома, ни работы, я же его даже прокормить не смогу…
— Как это некуда? — искренне удивился Игорь Павлович, нахмурив седые брови. — Ты же где-то жила до этого страшного дня? Если ты выпустилась из детдома, то по закону государство должно было обязательно дать тебе хоть какое-то жилье. Или тебя обманули и не дали? Рассказывай мне все, как на духу, рассказывай все, как есть. Я помогу, чем только смогу, даю тебе свое слово.