Точка невозврата наступила одним пасмурным утром. Василий Иванович наконец заснул после тяжелой, бессонной ночи — осенняя сырость безжалостно выкручивала суставы. Вдруг дверь его спальни с треском распахнулась, ударившись о стену. В комнату ворвался Саша. Его лицо пылало от слепого гнева, на шее пульсировала жила. Даже не подумав извиниться за вторжение, он подскочил к кровати, грубо схватил старого отца за худые плечи и начал неистово трясти.
— Что ты себе вообще позволяешь?! Ты к ней приставал?! Как у тебя только совести хватило?! — орал он, брызгая слюной и едва сдерживая животную ярость.
Василий, совершенно ошарашенный таким пробуждением, высоко поднял седые брови и растерянно захлопал глазами. Он открыл рот, пытаясь что-то объяснить, но слова застряли в горле. Собрав остатки сил, он резко оттолкнул от себя руки сына и тяжело, со стоном сел на край кровати, хватаясь за поясницу.
— Я даже отвечать на эту грязь не буду, сынок, — тихо, но твердо произнес старик. — Ты же у меня вроде не глупый. Неужели ты действительно веришь в эту дешевую ложь? Я едва по дому передвигаюсь, стены подпираю, а тут вдруг, оказывается, к твоей молодой жене в постель полез?
Сашу всего трясло от адреналина и злости, но в спокойном, усталом голосе отца звучала такая железная правда, что он на мгновение растерялся. Юноша судорожно сжал кулаки и прохрипел:
— Если это правда…
— То что тогда? — резко перебил его Василий, подняв голову и впившись взглядом прямо сыну в глаза. — Что ты сделаешь? Убьешь меня? Своего родного отца задушишь? Иди лучше с Марьяной своей разберись. Может, она меня с кем-то другим спутала в темноте. Ночь длинная, кто знает, кто там к ней в спальню совался, пока ты спал.
Эти слова стали искрой в пороховой бочке. Саша рванул вперед и с размаху, вслепую ударил отца по лицу. Василий пошатнулся от неожиданности, инстинктивно прижал ладонь к щеке. На его морщинистых пальцах остался влажный, красный след от разбитой губы.
Сын замер на месте. Он уставился на свою дрожащую руку так, будто она принадлежала кому-то другому, не в силах поверить в то, что только что совершил. А потом, тяжело дыша и постоянно оглядываясь, как загнанный зверь, попятился к двери и выбежал вон. Старик не произнес ни слова. Он просто сидел и смотрел в одну точку. Пазл сложился окончательно: Марьяна сознательно и целенаправленно выживает его из собственного дома, а сил бороться с этим монстром у него уже не осталось.
Целую неделю после того страшного утра Василий Иванович не переступал порога своей комнаты. Он лишь тихо просил верную Елену приносить ему простую еду на подносе, категорически отказываясь спускаться в общую столовую. Тем временем Марьяна не теряла драгоценного времени. Одним вечером, когда старик привычно заперся на ключ, она удобно устроилась возле Саши на кухне, обняла его за плечи и медово зашептала прямо в ухо:
— Твой старик уже совсем не тянет, Саш. Он потерял хватку. Настало время тебе стать главным в этой семье. Бери бизнес в свои руки, а его — отправим в хороший, элитный пансионат. Там врачи, уход. А нам свою собственную жизнь строить надо, без чужих глаз.
Саша появился на пороге отцовской спальни в конце недели. Он держался важно, пытаясь скрыть нервную дрожь рук. Без всяких прелюдий или извинений он выдал заученный текст:
— Папа, нам надо серьезно поговорить. Передай мне управление бизнесом. Я полностью готов взять всю ответственность в свои руки.
Василий сразу, до последней интонации, узнал, чьи именно это слова. Марьяна действовала четко и безжалостно. Старик измученно потер виски, чувствуя, как под пальцами болезненно пульсирует кровь, и в конце концов обреченно махнул рукой.
— Забирай, Саша. Пусть будет по-твоему. С завтрашнего дня весь бизнес — твой. Но жить в этом позоре я больше не буду. Оформляйте меня в пансионат для пожилых людей. Оставаться под одной крышей с вами я не хочу — мое сердце такого просто не выдержит.
Глаза Саши радостно блеснули, однако тему пансионата он тактично обошел молчанием. Где-то в глубине души Василий еще питал слабую надежду, что сын одумается, упадет на колени, попросит прощения, но он жестоко ошибся. В тот же день старик хладнокровно заморозил все свои личные банковские счета, оставив Саше исключительно нотариальную доверенность на управление процессом добычи.
На следующий день, когда все формальности с документами были улажены, они вернулись во двор поместья. На мощеной дорожке уже сиротливо стоял собранный чемодан с вещами Василия. А на крыльце стояла Марьяна. Сияя от абсолютного, безоговорочного счастья, она бросилась на шею своему мужу.
— Ну что, батя, прощайся со всеми! Едем в пансионат! Воздухом дышать! — фальшиво-весело, с нотками злорадства воскликнула она.