Он медленно достал из кармана своего кителя тяжелую металлическую монету — командирский коин их бригады — и с чрезвычайной осторожностью положил его на тумбочку у кровати. На матовом металле был искусно выгравирован герб их десантно-штурмового подразделения.
— Это наш боевой коин, Елена. Такие вещи не раздают просто так, и их нельзя купить. Но Максим категорически настоял, чтобы он принадлежал вам.
Елена неотрывно смотрела на холодный металл монеты, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком, мешая дышать.
— Я… я просто помогла человеку, которому было плохо. Это моя работа как медика. Любой на моем месте…
Капитан тепло улыбнулся, перебивая ее. И в его усталых глазах читалось глубокое, безграничное искреннее уважение.
— Вы не просто помогли, дитя. Вы добровольно стали между воином и его смертью. А это навсегда делает вас одной из нас.
Когда Елена полностью пришла в себя в следующий раз, ее сознание встретило тихое, монотонное пиканье медицинских мониторов. Этот звук был первым якорем, удержавшим ее в реальности. Тупая, изнурительная боль накатывалась тяжелыми, темными волнами, разливаясь по каждой клеточке ее изувеченного тела. Ее веки казались сшитыми невидимыми нитями, но она заставила себя медленно открыть глаза. Взгляд сфокусировался на прозрачной пластиковой трубке капельницы, откуда медленно, капля за каплей, стекала спасительная жидкость, растворяясь в ее венах.
На какое-то короткое мгновение девушкой овладела полная, парализующая растерянность. Но как только она попыталась рефлекторно изменить положение тела, резкий, жгучий укол в левом боку заставил ее судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Воспоминания вернулись мгновенно, обрушившись на нее с пугающей, безжалостной ясностью. Ночная улица. Неравная борьба. Ослепительный блеск металла под фонарем. Тяжелое дыхание окровавленного военного за ее спиной.
Ребра нестерпимо заныли, напоминая о каждом пропущенном ударе, а перевязанная рука казалась закованной в тесный свинцовый панцирь. Во рту было настолько сухо, что язык прилипал к небу, а потрескавшиеся губы отзывались болью на каждое движение. Дежурная медсестра, услышав изменение ритма на мониторе, материализовалась рядом почти мгновенно, словно сотканная из больничного воздуха.
— Вы проснулись, слава Богу, — тихо и успокаивающе сказала женщина, умело проверяя показатели на светящихся экранах. — Старайтесь лежать неподвижно. Вы все еще в реанимации, Елена. Но самое тяжелое после операции уже точно позади. Ваше тело справилось.
Елена медленно, с большим трудом моргнула, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино.
— Тот военный… — снова прошептала она. Ей отчаянно было нужно еще одно подтверждение, чтобы окончательно поверить в то, что все это было не зря.
— Его состояние абсолютно стабильное, — ласково успокоила ее медсестра, осторожно поправляя трубку капельницы на ее запястье. — Он жив. Он дышит. И все это исключительно благодаря вашему мужеству. Вы спасли ему жизнь.
Эти простые слова подействовали на девушку как глубокий глоток чистейшего кислорода. Тело Елены болело так сильно, как она даже не могла себе представить в самых страшных снах, но тот тугой, холодный узел паники глубоко в ее груди наконец развязался. У нее еще не было сил плакать, но ее бледные пальцы слабо, однако с благодарностью сжали белоснежную больничную простыню. Этот незнакомый сержант, кем бы он ни был, не остался умирать на том холодном, грязном асфальте. Ее собственная боль буквально купила ему право на жизнь. И это была честная цена.
Медсестра осторожно поднесла к ее губам ложечку с прохладной водой, объяснив тихим голосом, что Елена не приходила в себя почти восемнадцать часов после сложной операции. Множественные глубокие раны, ушиб внутренних органов, опасный пневмоторакс — и все же она выжила. Ее молодой организм боролся с невероятным, упорным упорством.
— Большинство людей отключились бы гораздо раньше от одного только болевого шока, — с неподдельным уважением заметила медсестра, глядя на свою пациентку. — Единицы смогли бы вообще устоять на ногах после такого, чтобы закрыть собой другого человека. Наши хирурги в ординаторской называют вас настоящим чудом.