Этот последний упрек был даже смешным. Или был бы смешным, если бы через неделю после этого я случайно не услышала, как мама бормочет что-то подобное отцу, думая, что я уже вышла во двор. Оказывается, это я «тяну Лилю на дно». Точно так же, как когда-то «тянула на дно» Юлю просто тем, что была «самой умной» и на моем фоне все остальные выглядели бездарями. Знаете, просто самим фактом своего существования.
Я не стала спорить. Не объясняла. Не оправдывалась. Я просто сказала «нет». И точка.
Это произошло за три недели до того злосчастного Рождества.
Полина так ждала этого праздничного ужина. Она говорила, что чувствует себя совсем взрослой, ведь ей доверили самой сесть за руль и поехать к бабушке с дедушкой. Она аккуратно сложила вещи в сумку, собственноручно завернула маленькие подарки для младших двоюродных братьев и сестер. Я поцеловала её утром перед сменой и напомнила отправить сообщение, как только доедет. Она написала. Казалось, всё было замечательно.
А через несколько часов я переступила порог собственной квартиры и поняла, что «замечательно» сегодня отменяется. Полина подняла на меня глаза с дивана и выдавила из себя ту жалкую, дрожащую улыбку, которая будто умоляла: «Пожалуйста, давай сделаем вид, что это не катастрофа».
Она рассказала мне своим тихим, сорванным голосом, как бабушка Галя пробормотала о «нехватке места и свободных коек». И это при том, что Полина своими глазами видела двадцать восемь занятых стульев. Математическая задача с одной лишней переменной. И этой переменной была моя дочь.
Я выслушала её. Я позволила этому абсурдному, жестокому объяснению упасть посреди нашей комнаты, как тяжелому чемодану с камнями. А потом просто крепко её обняла, позволив тишине сказать всё за меня. Она так и уснула, прямо в том свитере, который специально надела, чтобы им понравиться.
Когда в квартире наконец воцарилась полная тишина, я сидела одна на кухне, глядя на то место на столе, где должен был быть её праздничный ужин. В моей голове проносился каждый платеж по ипотеке, каждая квитанция за свет и газ, каждое их «ну выручи, Катя, только в этот раз», которое давно превратилось в «ты нам должна пожизненно».
У них не закончились места за столом. У них закончилась элементарная благодарность. И они использовали моего ребенка, чтобы передать мне это послание.
Именно в эту секунду внутри меня что-то сломалось. И в то же время — встало на свои места. Никаких больше объяснений. Никаких вежливых переговоров. Я даже не думала, буду ли я действовать. Вопрос был только в том, как быстро я это сделаю.