Катерина с удивлением наблюдала за этой сценой.
— Вы уверены, Максим? Вы же всегда работаете по субботам.
— Работа никуда не убежит, — ответил он.
Их взгляды встретились на мгновение, и в этом молчаливом контакте было полное понимание того, насколько эпохальным был этот шаг для человека, который когда-то заменил словом «компания» слово «жизнь».
Этот поход в музей стал настоящей поворотной точкой. Впервые они выбрались куда-то все вместе не ради медицинских процедур, а просто для удовольствия. Они выглядели как настоящая семья, ловя на себе заинтересованные взгляды киевлян. Кто-то даже узнал известного миллиардера в компании красивой женщины и двух одинаковых сорванцов, но Максиму, который обычно маниакально заботился о своей приватности, было абсолютно все равно.
— Дядя Максим, посмотрите! — крикнул Захар, прыгая у гигантского скелета мамонта в центральном зале. — Он даже больше того джипа, на котором мы ездим!
Максим неожиданно для себя полностью погрузился в их энтузиазм. Он терпеливо отвечал на сотни вопросов о доисторических существах, доставая из дебрей памяти факты, которые когда-то читал из детских энциклопедий Тарасику. Когда Лука абсолютно естественным, инстинктивным движением схватил Максима за большую ладонь, чтобы потянуть к следующей витрине, мужчина не отдернул руку. Он крепко сжал маленькие пальчики в ответ. Еще несколько месяцев назад такой физический контакт показался бы ему невозможным.
Катерина сидела на деревянной скамейке в зале музея, наблюдая, как эти трое с увлечением рассматривают окаменелости. В её душе бушевал сложный коктейль эмоций. Максим превратился из пугающего, холодного благодетеля в кого-то абсолютно другого. В мужчину, который искренне полюбил её детей. В мужчину, который осмелился снова открыть свое сердце, несмотря на панический страх.
И самым тревожным для неё было осознание того, что она чувствовала к нему уже далеко не просто благодарность. Это было что-то гораздо более глубокое и сильное.
— Мороженого? — предложил Максим, когда они вышли из прохладного музея на залитую солнцем брусчатку возле станции метро «Театральная», заметив неподалеку ларек с крафтовым итальянским джелато.
Близнецов не нужно было уговаривать. Пока дети побежали вперед выбирать вкусы, Максим и Катерина шли следом чуть медленнее.
— Спасибо вам за сегодняшний день, — сказала она, пряча глаза за солнцезащитными очками. — Я очень давно не видела их такими счастливыми и беззаботными.
— Мне тоже понравилось, — признался Максим. — Даже больше, чем я мог представить.
— У вас талант общаться с детьми. Вы такой терпеливый. Далеко не каждый мужчина смог бы так…
Максим остановился, наблюдая, как близнецы оживленно спорят у витрины с мороженым.
— С ними очень легко. Они удивительные.
— Вы дали им что-то бесценное, — тихо произнесла Катерина, подойдя ближе. — Чувство стабильности. Безопасности. Мужскую поддержку, которой они могут доверять.
Максим повернулся к ней. Его лицо стало крайне серьезным.
— Катерина… насчет того, о чем мы говорили на прошлой неделе. О твоем поиске квартиры на Дарнице.
— Максим… — она попыталась его мягко остановить. — Мы не можем оставаться в твоем мире вечно. Вы и так сделали для нас столько, сколько не сделал бы ни один человек на планете.
— А что, если… я хочу, чтобы вы остались?
Эти слова повисли между ними в теплом весеннем воздухе, отяжелевшие от смыслов, которые ни один из них пока не был готов проговорить до конца. Прежде чем Катерина успела хоть что-то ответить, к ним подбежали близнецы, гордо держа в руках огромные рожки с шоколадным и фисташковым мороженым.
— Дядя Максим, а мы сможем поехать в парк на следующих выходных покататься на велосипедах? — с надеждой спросил Лука, вымазав нос шоколадом.
— Возможно, — ответил Максим, не сводя глаз с Катерины. — Посмотрим.
В тот же вечер, когда мальчишки восторженно пересказывали пани Анне все подробности похода в музей, Максим нашел Катерину в комнате Тарасика. Она стояла у окна, задумчиво рассматривая модель самолета, подвешенную под потолком.
— Знаете, я всегда считала, что уехать отсюда — это единственное правильное решение, — сказала она, не оборачиваясь. — Для вас. И для нас. Чистый разрыв, пока никто не успел слишком сильно привязаться и не сделал себе больно.
Она наконец повернулась и посмотрела ему прямо в глаза:
— Но сейчас… сейчас мне кажется, что это уже невозможно.
Максим сделал шаг внутрь комнаты. Это пространство больше не было склепом, наполненным только болью и тоской по прошлому. Теперь здесь появилось что-то новое. Надежда.
— Тогда не уезжай, — просто и тихо сказал он.
Ослепительное утреннее солнце заливало просторную кухню поместья, когда Катерина готовила завтрак. Женщина двигалась с той естественной легкостью, которая ярко свидетельствовала о её выздоровлении. Аромат свежесваренного кофе и горячих блинов наполнил воздух, создавая атмосферу такого глубокого домашнего уюта, который еще полгода назад казался в этом холодном доме абсолютно невозможным.
— Помощь нужна? — спросил Максим, зайдя на кухню. Вместо привычного, идеально выглаженного делового костюма на нем были простые домашние джинсы и свитер.
Катерина тепло улыбнулась, не отрываясь от плиты.
— Можете накрыть на стол. Наши футболисты должны спуститься с минуты на минуту.