Они работали рядом в невероятно комфортной тишине. Эта утренняя рутина стала для них привычной за последние месяцы совместной жизни. Когда рука Максима случайно коснулась руки Катерины, пока они оба потянулись за тарелками, ни один из них не отдернул ладонь. Это было молчаливое, но очень красноречивое признание той связи, что неустанно росла между ними.
— Мой врач говорит, что я могу сократить процедуры до одной в неделю, — как бы между прочим обронила Катерина, переворачивая румяный блин. — Работа почек восстановилась даже лучше, чем мы надеялись.
Максим на мгновение замер с тарелками в руках.
— Это же просто отличные новости.
— Да, — согласилась она, хотя в её голосе проскользнула едва заметная тревога. — Но это также означает, что мне пора серьезно подумать о работе. Я не могу быть финансово зависимой от вас вечно.
Прежде чем Максим успел подобрать правильные слова, гулкий топот детских ног по лестнице возвестил о прибытии близнецов. Они ворвались на кухню, уже одетые в яркую футбольную форму, готовые к своей субботней игре — еще одной новой традиции в их жизни.
— Мама! Дядя Максим! — радостно воскликнул Захар. — Тренер сказал, что я сегодня буду играть в нападении!
— А мне доверили вратарские перчатки, я буду на воротах! — гордо добавил Лука, хватая со стола горячий блин.
Завтрак прошел за горячим обсуждением футбольной стратегии и шансов их детской команды на победу. Утренняя напряженность между взрослыми временно рассеялась. Максим, который в своей прошлой жизни никогда не посещал спортивных мероприятий, если это не были VIP-ложи для переговоров с партнерами, вдруг поймал себя на мысли, что искренне переживает за успехи мальчишек на поле.
На трибунах местного стадиона Максим и Катерина сидели рядом на пластиковых сиденьях, наблюдая за разминкой детей. Несколько родителей с уважением кивнули Гордиенко, узнав известного столичного бизнесмена, но никто не осмелился подойти ближе — его репутация закрытого человека все еще шла впереди него.
— Как же они выросли, — тихо заметила Катерина. — Вещи, которые мы покупали им в феврале, уже едва налезают.
— Дети всегда так делают, — ответил Максим с едва заметной улыбкой. — Растут тогда, когда ты этого меньше всего ожидаешь.
Катерина повернулась и внимательно посмотрела на его профиль.
— Я не только о росте. Они стали счастливее. Более уверенными в себе. И это все благодаря вам, Максим.
Мужчина отрицательно покачал головой, не отрываясь от поля.
— Они просто очень сильные ребята. И у них есть вы.
— А теперь у них есть и вы, — мягко сказала Катерина. — Они постоянно о вас говорят. «Дядя Максим показал нам телескоп», «Дядя Максим объяснил, как летают самолеты», «Дядя Максим научил нас играть шахматный дебют».
Максим смотрел, как Захар сосредоточенно ведет мяч к воротам, и его лицо смягчилось.
— Я никогда не ожидал, что это произойдет, — искренне признался он. — Ничего из этого.
— Я тоже… Когда вы появились на пороге нашей старой квартиры, я думала, что вы просто очень богатый человек, который решил очистить свою совесть легкой благотворительностью.
— А сейчас?
— А сейчас я знаю правду.
Их глаза встретились, передавая друг другу гораздо больше, чем могли бы выразить любые слова. Этот интимный момент прервал громкий взрыв аплодисментов — Захар мастерски забил свой первый гол. Максим сам не заметил, как вскочил на ноги, аплодируя и выкрикивая слова поддержки с таким азартом, которого не чувствовал ни во время одной успешной бизнес-сделки.
Поздно вечером, когда мальчики уже видели десятые сны, Максим и Катерина сидели на открытой террасе поместья. Теплый весенний воздух был напоен сладким ароматом цветущих вишен. Между ними на плетеном столике лежали распечатки с сайта аренды недвижимости, которые Катерина тайком просматривала днем.
— Эти квартиры находятся слишком далеко от вашей клиники, — нахмурившись, заметил Максим, рассматривая обведенные ручкой варианты на левом берегу Киева.
— Это то, что я реально могу себе позволить, — прагматично ответила она. — Я уже отправила резюме на несколько административных должностей. График позволит мне совмещать работу с капельницами.
Максим решительно отложил бумаги в сторону.
— Есть другой вариант.
— Максим, выслушайте меня… — начала она мягко, но он её перебил.
— В этом доме семь спален. Мальчикам нравится их новая школа, ваша медицинская команда находится совсем рядом на Печерске. — Он сделал глубокий вдох, собирая все свое мужество. — Оставайтесь. Не как мои временные гости, а навсегда.
Катерина отвела взгляд. В мягком свете садовых фонарей её профиль казался выточенным из мрамора.
— Люди начнут распускать грязные слухи. Они скажут, что я манипуляторша, которая зацепилась за миллиардера, что мы с ребятами просто используем вас.
— Пусть говорят, что хотят! — вдруг с какой-то отчаянной яростью произнес Максим. — Я потратил пять лет своей жизни, принимая решения с оглядкой на то, что скажут другие. Я держал все под идеальным, мертвым контролем. С меня хватит.
— Что именно вы сейчас предлагаете? — её голос едва дрожал, едва поднимаясь над шелестом листьев.
Максим протянул руку через стол и нежно, но крепко накрыл её ладонь своей.
— Я предлагаю нам перестать врать себе, что это все временно. Я хочу, чтобы мы признали: то, что происходит между нами, заслуживает настоящего шанса.
Он слегка сжал её пальцы.
— Я не требую ответа прямо сейчас. Просто… не уезжайте. Еще нет.
В глазах Катерины заблестели слезы, отражая тусклый свет фонарей.
— Мне очень страшно, — призналась она шепотом. — Страшно не тебя. Страшно снова поверить в счастье. Страшно дать мальчикам надежду, которую потом могут отобрать.
— Мне тоже страшно, — признался Максим, и это была самая тяжелая правда в его жизни. — Но впервые за все эти годы я боюсь потерять что-то гораздо сильнее, чем боюсь это чувствовать.
Ночь становилась глубже, прохладнее, но ни один из них не разорвал сплетения рук. Это была их молчаливая, общая сделка — встретить свои самые большие страхи вместе.