Максим мрачно смотрел на экран. В последнее время он работал преимущественно удаленно, появляясь в центральном офисе «Gordienko Group» только при крайней необходимости. Его отсутствие уже породило волну слухов в деловых кругах, хотя PR-отдел компании успешно их гасил.
Но правда заключалась в том, что если бы его коллеги узнали, что жесткий, безжалостный титан IT-индустрии Максим Гордиенко сейчас работает бесплатным арендодателем для одинокой матери и двух детей с Борщаговки — они бы просто не поверили своим ушам. Это не укладывалось ни в какие шаблоны.
«Подтверждаю», — коротко отписал он и отложил телефон.
Дверь кабинета медленно приоткрылась, и в щель заглянул Лука.
— Дядя Максим? Мама просила передать, что ужин готов.
Катерина категорически настояла на том, что будет готовить еду, как только почувствовала в себе достаточно сил. «Я должна хоть как-то отрабатывать наше пребывание здесь», — объяснила она, несмотря на все протесты Максима. Её простые, по-настоящему домашние блюда — наваристый борщ, сырники или паста — неожиданно приобрели для Максима огромное значение. Они каждый вечер собирали их всех за одним столом, создавая иллюзию настоящей семьи.
— Сейчас буду, — ответил Максим.
Но Лука не уходил. Он переминался с ноги на ногу.
— А можно вас кое о чем спросить?
Максим кивнул, жестом пригласив мальчика зайти.
— Почему вы всегда носите ту машинку в кармане? Ту, что мы вам продали в парке?
Рука Максима инстинктивно дернулась к карману. Он даже не подозревал, что ребенок это заметил.
— Честно говоря… я и сам до конца не знаю, — искренне ответил он.
Лука подошел ближе, остановившись у большого кожаного кресла.
— Это была машинка нашего папы. Он подарил её нам перед тем, как… умер.
Максима будто ударили под дых. Острое чувство вины затопило грудь.
— Я… я не знал, Лука. Тебе нужно забрать её назад. Это же ваша память.
Но мальчик серьезно покачал головой.
— Нет. Мы её продали по-честному. Мама говорит, что сделка есть сделка.
Он наклонил голову и с любопытством посмотрел на миллиардера:
— А у вас были дети? Поэтому вы запираете ту комнату в конце коридора?
Эта детская прямолинейность просто выбила воздух из легких Максима. В корпоративном мире никто, ни одна живая душа не осмеливалась упоминать о его прошлом. Тем более так прямо в лоб. Он мог бы свернуть разговор. Сменить тему. Отстроить стену обратно.
Вместо этого он почувствовал, как губы сами произносят правду.
— Были, — признался он, и это слово показалось ему чужим на вкус. — Сын.
— А что с ним случилось?
— Была авария. Ужасная автокатастрофа. Он и моя жена… они погибли.
Лука замер. Осознание этой трагедии отразилось на его маленьком лице с какой-то абсолютно недетской, глубокой скорбью.
— Так вот почему вы нам помогли… Потому что мы напомнили вам о нем.
Максим отвел взгляд в сторону. Ему было невыносимо трудно выдерживать этот пронзительный взгляд.
— Возможно. Частично.
— Знаете, мама говорит, что люди приходят в нашу жизнь не просто так, — тихо продолжил Лука. — Может, мы пришли в вашу жизнь, чтобы помочь вам тоже?
Прежде чем Максим успел найти слова для ответа, в дверях появился Захар.
— Ну вы идете или нет? Мама спагетти приготовила! Остынет же!
Лука тепло улыбнулся и побежал за братом. Но на пороге он обернулся:
— Вы тоже приходите, дядя Максим. Когда мы все вместе — оно как-то… лучше.
Тот ужин был на удивление шумным. Близнецы наперебой рассказывали о своих успехах в футболе на заднем дворе, а Катерина искренне смеялась над их энтузиазмом. Максим сидел тихо, наблюдая за ними. Он вдруг поймал себя на мысли, что эта пафосная столовая, которая раньше использовалась исключительно для холодных, протокольных бизнес-ужинов, превратилась в место настоящего человеческого тепла.
— Мальчики сказали, что завтра у вас важный совет директоров, — заметила Катерина, когда дети побежали относить тарелки на кухню (они категорически настаивали на помощи, несмотря на наличие экономки).
— Да, — подтвердил Максим. — Буду поздно вечером.
— Не волнуйтесь, мы справимся, — мягко сказала она. — Вам полезно возвращаться к своей нормальной жизни.
Но глядя на неё и слыша смех детей из кухни, Максим с ужасом осознал: этот импровизированный ужин с людьми, которых он еще месяц назад даже не знал, казался ему гораздо больше «нормальной жизнью», чем что-либо из того, что он имел до этого.
На следующий день заседание совета директоров тянулось невыносимо долго. Максим постоянно поглядывал на свои швейцарские часы, а его мысли то и дело возвращались к поместью и его временным жильцам. Когда финансовый директор спросил его о прогнозах прибыльности на следующий квартал, Максиму пришлось попросить повторить вопрос. Для его легендарной концентрации это был беспрецедентный провал.
— С тобой все в порядке, Макс? — с искренним беспокойством спросил его давний партнер Роман Тарнавский во время кофе-брейка.
— Все отлично, Роман, — сухо отрезал Максим. — Давайте просто быстрее закончим.
Когда внедорожник Максима наконец заехал во двор поместья, на улице уже стояла глубокая ночь. Дом встретил его необычной, тревожной тишиной. Идя на приглушенные голоса, он поднялся на второй этаж и нашел Катерину в гостевой спальне. Она сидела на краю кровати Захара, нервно сжимая руки.
— Что случилось? — резко спросил Максим, увидев красное, разгоряченное лицо мальчика.
— Высокая температура, — с отчаянием ответила Катерина. — Она подскочила внезапно, буквально после обеда.
Захар попытался слабо улыбнуться:
— Привет, дядя Максим…
Лука сидел на своей кровати, поджав под себя ноги, и со страхом смотрел на брата.
— Его дважды вырвало, — шепотом доложил он.