Под бдительным, ежедневным наблюдением профессора Литвина Екатерина начала крайне осторожный, растянутый во времени процесс уменьшения дозировок. Однако организм, который месяцами приучали к мощному химическому яду, отдавал свои позиции с невероятным сопротивлением. Физические муки отмены оказались настоящим адом: изнурительная, тягучая бессонница, неконтролируемый тремор в конечностях, пробивавший до самых костей, и холодный пот, который каждую ночь заставлял ее менять постель.
Но прошло две самые тяжелые недели, и произошло чудо — густой, липкий туман в голове наконец начал рассеиваться. Мысли, которые раньше вязли, словно в болоте, стали кристально четкими. К ней вернулась способность фокусироваться, анализировать и чувствовать. А самое главное — во время закрытых занятий с Мариной она смогла сделать то, что еще месяц назад казалось абсолютной фантастикой. Стиснув зубы от жгучей боли в пояснице, Екатерина крепко вцепилась побелевшими пальцами за деревянную перекладину шведской стенки и, качнувшись, удержала собственный вес, стоя на ногах.
Тем временем маховик ее тайного расследования неустанно набирал обороты. Екатерина наняла частного детектива Оксану — женщину со стальным взглядом, бывшего следователя прокуратуры, которую ей по большому секрету посоветовала та самая Марина. Оксана привыкла работать быстро, без лишних эмоций и абсолютно незаметно.
Уже через несколько дней она молча положила перед Екатериной на стол толстую картонную папку. Внутри содержались факты, которые окончательно и безвозвратно разрушали весь фундамент ее прошлой жизни.
— Они знакомы гораздо дольше, чем какой-то жалкий год, — сухо начала Оксана, выкладывая на стол серию цветных фотографий. — Посмотрите. Это Алексей и Вероника на международной архитектурной конференции в Вене. Дата съемки: февраль две тысячи восемнадцатого года. За три полных месяца до вашей аварии.
Екатерина затаила дыхание, глядя на снимок. Алексей, расслабленный и счастливый, что-то интимно шептал Веронике на ухо за столиком в полутемном баре дорогого австрийского отеля. Они искренне смеялись, наклонившись друг к другу.
— Но есть кое-что значительно хуже, — голос бывшего следователя стал жестким, профессиональным. — Я глубоко копнула архивы по строительству вашего элитного комплекса «Днепровские Башни». Тот роковой обвал смотровой платформы… Ровно за неделю до трагедии главный инженер по технике безопасности подал официальный рапорт о критическом дефекте несущих креплений. Он категорически требовал немедленно остановить любые работы на четырнадцатом этаже.
— Я прекрасно помню этот момент, — нахмурилась Екатерина, потирая виски. — Алексей тогда лично заверил меня, что все недостатки молниеносно исправили. Я даже видела подписанный акт выполненных ремонтных работ.
— Акт действительно существует, — кивнула Оксана, вытягивая ксерокопию документа. — Вот он. Подписанный лично рукой Алексея Бондаря. Но фокус в том, что фактически никакой ремонт там никто не проводил. Бригады даже не получали соответствующих материалов.
Екатерина оцепенела. Воздух в комнате вдруг стал слишком тяжелым.
— Вы сейчас хотите сказать… что мой муж все знал? Что он хладнокровно позволил мне ступить на аварийную платформу, прекрасно понимая, что она может обрушиться под моим весом в любую секунду?
— Я говорю только то, что подтверждают документы: он сознательно подписал фиктивные бумаги, чтобы не останавливать бешеные темпы строительства и не терять колоссальные деньги инвесторов. А когда вы пошли туда с инспекцией… он просто промолчал и позволил этому случиться.
Это открытие выходило далеко за пределы банальной супружеской измены. Это была пропасть, граничащая с тяжким криминалом. Теперь Екатерина четко осознала: ее муж не просто жадный или небрежный бизнесмен — он был по-настоящему опасным хищником.
После аварии Алексей мастерски, шаг за шагом, изолировал ее от всего мира. Он убедил всех друзей и коллег, что она слишком слаба для общения. Теперь пазл сложился полностью: он панически боялся, что когда-нибудь ее острый ум восстановится, и она начнет задавать неудобные вопросы о том дне.
Больше не было времени на отчаяние. Екатерина начала действовать с хирургической точностью. Она позвонила своей родной сестре Лизе, которая занимала должность руководителя отдела кибербезопасности в крупной международной IT-компании.
— Лиза, мне срочно нужна твоя профессиональная помощь. Но я должна сразу предупредить: то, что я прошу, абсолютно нелегально.
Лиза на другом конце трубки только иронично хмыкнула:
— Для тебя, сестренка, я взломаю серверы Пентагона, если надо. Тем более, я с первого дня нашего знакомства чувствовала, что твой Алексей — крайне скользкий тип. Знаешь, как он мастерски отвадил меня от вашего дома? Постоянно врал мне в глаза, что мои визиты тебя слишком утомляют и вызывают мигрени. А я, дура, верила, думала, ты сама не хочешь никого видеть.
Использовав весь свой арсенал навыков, Лиза сумела обойти защиту и получила полный, неконтролируемый доступ к закрытой рабочей переписке Алексея.
Это был настоящий ящик Пандоры. Они читали длинные письма к кипрским офшорным регистраторам, возмутительную переписку с теми самыми продажными врачами, где муж прямым текстом, без капли стыда, требовал увеличить дозы седации для жены. Но самый сильный удар ждал Екатерину там, где она не могла даже представить: это были детальные финансовые планы покупки элитной недвижимости для Вероники. И оплачивалось это все за счет… ее собственного благотворительного фонда.
— Он крал деньги из моего фонда «Безбарьерный Киев»? — Екатерина не могла поверить собственным глазам, вглядываясь в колонки цифр. Это был ее самый любимый, самый светлый проект, который финансировал установление современных пандусов, лифтов и подъемников в обычных школах и детских больницах.
— Более восьми миллионов гривен только за последний отчетный год, — сухо подтвердила Лиза, выделяя транзакции красным цветом. — Он цинично списывал эти колоссальные суммы как консультационные услуги иностранных специалистов и представительские расходы, а реальные деньги безперешкодно текли на счета подставных фиктивных предпринимателей, непосредственно связанных с твоей новой знакомой Вероникой.