Кристина снова вскочила. Слёзы лились по её лицу, смывая косметику.
— Мама! Я клянусь, я не знала! Я клянусь всем на свете, я не знала, что там написано сто процентов! Он обещал мне, что это лишь тридцать процентов, что это просто страховка!
— ЗАТКНИСЬ, СТЕРВА! — неистовствовал Денис, потеряв любой контроль над собой.
Я с болью посмотрела на неё.
— Я знаю, солнышко.
Я взглянула на часы. 20:58.
— Перевод всех моих активов, — мой голос стал громким и властным, — автоматизирован на 21:00. Сорок семь миллионов долларов. Моя компания, мой семейный фонд, дело всей моей жизни… через две минуты должны исчезнуть навсегда на офшорных счетах ООО «Каскад-Капитал».
Гости в шатре массово стали смотреть на свои часы. Комната замерла.
Денис внезапно изо всех сил рванулся вперёд, пытаясь прорваться к сцене. Но в этот раз охранники сработали жёстко: они сбили его с ног, заломав руки за спину. Без побоев, но так, что он не мог пошевелиться.
Я повернулась к толпе.
Из-за столика номер шесть медленно встал судья, один из наших давних клиентов. Рядом с ним поднялась София Гайдай.
— Ваша честь, — чётко произнесла София, — экстренная судебная ухвала о обеспечении иска вступила в силу. Все счета полностью заморожены.
Часы на большом экране переключились. 21:00.
Изображение сменилось на большой красный знак:
ПЕРЕВОД ЗАБЛОКИРОВАН. ДЕЙСТВУЕТ СУДЕБНАЯ УХВАЛА.
Шатёр взорвался криками.
Я снова подняла руку, и зал затих, ловя каждое моё слово.
Четверо мужчин в тёмных гражданских костюмах встали со своих мест. Это были оперативники полиции, которые всё это время сидели среди гостей.
Первый офицер подошёл к Денису, который лежал на полу, и резко поднял его на ноги, мгновенно застегивая наручники.
— Денис Палий, вы арестованы по подозрению в финансовом мошенничестве в особо крупных размерах, коммерческом шпионаже и сговоре с целью завладения имуществом мошенническим путём.
Денис изображал истерику в наручниках, его лицо было красным от ярости и страха.
— Вы не имеете права! Вы не можете этого сделать! Это моя компания!
Второй офицер подошёл к врачу Ковальчуку.
— Валерий Ковальчук, вы арестованы за мошенничество, подделку медицинских документов, сговор и медицинскую халатность, повлекшую тяжкие последствия.
Ковальчук ничего не сказал. Он просто смотрел в пол, пока на его запястьях щёлкали наручники.
В этот момент из пятнадцатого столика медленно встал Артур Волк. Владелец теневой империи подошёл к Денису. Оперативники напряглись, но Волк лишь наклонился к уху Дениса и прошептал достаточно громко, чтобы это услышали ближайшие гости:
— У тебя осталось десять дней.
После этого Волк развернулся и абсолютно спокойно вышел из шатра в вечернюю темноту.
Денис побелел настолько, что казалось, он вот‑вот лишится сознания.
Офицеры повели Дениса и Ковальчука к выходу. Денис продолжал что‑то истерично кричать. Ковальчук шёл молча, опустив голову.
Я стояла у трибуны и смотрела им вслед.
Шатёр погрузился в абсолютную тишину. Единственным звуком, разрывающим её, был плач Кристины.
Моя дочь осела на землю. Её белоснежное свадебное платье смялоcь на траве. Она закрыла лицо руками, её плечи судорожно дергались от рыданий.
Пани Мария мгновенно подбежала к ней, опустилась на колени и обняла, прикрывая от взоров сотен шокированных гостей. Она что‑то тихо шептала ей на ухо.
Я выключила микрофон.
Ни один из гостей не пошевелился. Никто не разговаривал.
Григорий Макарович медленно встал, его лицо было бледным от пережитого стресса. София Гайдай всё ещё стояла, крепко сжимая в руках папку с судебными ухвалами. Давид Романенко отошёл от экрана и скрестил руки на груди, удовлетворённо кивнув мне.
Я в последний раз посмотрела на Дениса и врача Ковальчука, которых вели прочь с территории комплекса.
А потом посмотрела на свою дочь.
Она всё ещё рыдала на земле, спрятавшись в объятиях экономки.
Я медленно сошла с подиума и направилась к ней.