Леру затрясло в ту же секунду. Бросив быстрое, скомканное прощание соседке, она почти побежала к своему дому, не разбирая дороги. Ворвавшись внутрь, женщина мигом кинулась в спальню. Она дрожащими руками достала из комода ту самую жестяную коробку и судорожными движениями нашла среди чужих вещей серебристый кулон в форме гитары.
Еще раз, поднеся его к самому свету, прочитав гравировку и дату «25 июля 2021 года», она едва не потеряла сознание. Ей пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Эта вещь без всяких сомнений принадлежала Саше Ковальчук. Но как, черт возьми, она оказалась глубоко на чердаке в доме бабушки ее мужа?
Всю следующую ночь женщина просидела за экраном своего ноутбука. Она лихорадочно искала в сети любую информацию о криминальных событиях, исчезновениях и трагедиях в их дачном поселке и его ближайших окрестностях за последние годы. Рядом на столе, словно молчаливый укор, стояла та самая найденная на чердаке коробка. Лера сидела в полутемной комнате, освещенной лишь слабым холодным светом настольной лампы и экрана монитора.
Несколько распечатанных статей лежали на столе, словно немые свидетели страшных событий, когда-то потрясших их тихий, уютный район. Все эти материалы местных новостных порталов рассказывали о случаях пропавших без вести женщин, среди которых была и юная Саша Ковальчук. Казалось, каждая из этих историй была написана по одному и тому же жуткому сценарию. Сначала — внезапное исчезновение, потом — масштабные поиски, ориентировки, распространяемые через социальные сети сотнями неравнодушных людей.
Затем наступала развязка — трагическая находка и сухие сообщения полиции о том, что надежды больше нет. После этого в медиа наступала неизбежная глухая тишина. А тот, кто совершил все это, оставался на свободе, словно призрак, который мастерски скрывается от правосудия. Следствие, загнанное в тупик, выдвигало версии о каком-то «заезжем гастролере».
Этот удобный термин, казалось, звучал как оправдание для всего расследования. Раз преступник не местный, значит, поймать его практически невозможно. Активная работа правоохранителей останавливалась ровно до следующей трагедии, словно в ожидании, когда этот монстр снова даст о себе знать.
Вдруг взгляд Леры остановился на фотографии еще одной жертвы прошлых лет. На снимке была изображена очень милая женщина с темными густыми волосами. Она улыбалась в объектив. В ушах женщины были скромные, едва заметные серьги без драгоценных камней. Они были настолько неприметны, что в любой другой ситуации Лера бы никогда не обратила на них внимания.
Но теперь все было совсем иначе. Она начала максимально приближать фото на экране, изучая эти украшения с особой тщательностью, словно пытаясь проникнуть в самую суть тайны, скрытой за этим последним счастливым снимком. В этот момент холодные мурашки табуном побежали по ее спине.
Рядом, на деревянном столе, в небольшой жестянке среди других чужих вещей лежали точь-в-точь такие же серьги. А рядом с ними — аккуратно срезанная, перевязанная ниткой прядь темных волос. Лера долго, не мигая, смотрела на эти предметы, чувствуя, как липкий холодный пот медленно стекает по ее вискам.
В сознании хаотично всплывали образы тех, кто уже никогда не сможет рассказать свою настоящую историю, и тех родителей, которые годами ждали справедливости. Она никак не могла понять, как эти улики оказались под ее крышей, но что-то глубоко внутри, на уровне интуиции, подсказывало ей: эти вещи — главный ключ к страшной разгадке. В глубине души Лера четко знала: чтобы пролить свет на эти темные события, ей придется погрузиться в этот ледяной мрак до самого конца.
Никаких сомнений больше не оставалось. Кто-то, у кого был прямой доступ к этой даче, где она сейчас пряталась от собственного горя, причастен к этим страшным преступлениям. Сначала Лера попыталась подумать на дедушку Андрея, но сразу отбросила эту мысль — он умер много лет назад. А самый новый предмет — кулон Саши — появился в коробке летом две тысячи двадцать первого.
Сама бабушка годами не приезжала на дачу, ее слабое здоровье просто не позволило бы ей сделать ничего подобного. Других родственников, кроме семьи Андрея и Леры, у старушки здесь не было. Дядя давно устроил свою жизнь в Канаде и никогда не наведывался в этот дом. А вот ее Андрей, ее любимый и заботливый муж, всегда имел ключи. И эти ключи постоянно лежали в его рабочем кабинете.