В тот миг где-то на самом дне души Елена почувствовала пугающее, почти греховное облегчение от того, что в последние годы Дмитрий так отдалился от ребёнка. Возможно, со временем Макс просто перестанет о нём спрашивать. Но как ей самой справиться с этой болью?
Её разрывало на части от противоречивых эмоций. Она всё ещё любила Дмитрия. А теперь, когда он ушёл навсегда, она не могла простить себе тех мыслей о разводе. Листая семейный фотоальбом, она вспоминала только лучшее: их совместные поездки, его искренний смех, его тёплые руки.
Когда она закрывала альбом, накатывала новая волна отчаяния. Чтобы не сойти с ума, Елена заставляла себя думать только о спокойствии сына. Ей хотелось кричать, бить посуду, звонить в полицию и требовать, чтобы спасатели ныряли снова и снова. Но холодный разум останавливал: что это изменит?
Каждый раз, когда мысли возвращались к той ужасной аварии, она вспоминала, как уверенно Дмитрий всегда управлял снегоходом. Он обожал зимний экстрим, знал технику как свои пять пальцев. Как могло что-то пойти не так? Чтобы хоть немного успокоить расшатанные нервы, она накапала себе лошадиную дозу валерьянки и легла в постель, но сон так и не пришёл.
Шло время. Дмитрия официально признали погибшим, хотя тело так и не вернули семье. Артур Борисович сдержал слово: помог с бумагами, выплатил солидную материальную помощь от компании и даже предложил Елене хорошую удалённую работу, чтобы она могла совмещать заработок с воспитанием сына. Жизнь вроде бы стабилизировалась, но принять утрату она так и не смогла.
И вот, три года спустя, реклама одесского курорта мигала на экране. Улыбающаяся женщина на баннере держала билеты с надписью «Счастливый семейный отпуск». Елена тяжело вздохнула и решительно нажала кнопку «Оплатить». Это был её первый шаг к переменам.
— Макс! — крикнула она на всю квартиру. — Пакуй любимые игрушки! На следующей неделе мы летим на море!
Настало время перестать быть просто вдовой, которую сначала предал, а потом трагически покинул муж. Елена твёрдо решила научиться дышать полной грудью.
Неделя пролетела в приятных хлопотах, и вскоре они с сыном уже стояли в шумном терминале главного столичного аэропорта, ожидая посадки. В последний раз она была здесь много лет назад, когда они с Дмитрием оставили маленького Макса бабушке и улетели в романтический отпуск.
Воспоминания снова попытались взять её в плен, но Елена усилием воли отогнала их. Она крепче сжала ладошку сына и направилась к выходу на посадку. В зале ожидания было людно: стайка подростков громко смеялась над каким-то видео в Instagram, две пожилые дамы обсуждали цены, листая журналы. Неподалёку сидела пара — эффектная девушка лет двадцати пяти с накачанными губами и мужчина в широкополой шляпе. Мужчина что-то эмоционально объяснял, размахивая руками, тогда как его спутница равнодушно листала ленту в телефоне. Елена скользнула по ним взглядом и решила не задерживать внимание, сосредоточившись на своих билетах.
Когда объявили посадку, они с Максом заняли свои места в салоне самолёта.
— Ну что, Макс, это твой первый настоящий осознанный полёт! — бодро сказала Елена, помогая ему пристегнуть ремень у иллюминатора.
— Класс, мама! Это так круто, что мы летим вместе! — его глаза светились от восторга.
Елена на мгновение замерла. Она с облегчением поняла, что мальчик действительно не помнит своего предыдущего перелёта, когда ему было чуть больше года. Тогда Дмитрий держал его на руках, и они вместе считали облака за окном. Те воспоминания выцвели, и это было к лучшему. Елена попросила у стюардессы стакан воды и прикрыла глаза, пытаясь расслабиться.
— Мама, я хочу в туалет, — прошептал Макс, касаясь её плеча.
— Пойдём, я тебя провожу.
— Мам, ну я уже взрослый, мне восемь! Я сам найду, тётя-стюардесса показывала, где это. Если что — я спрошу.
Она с улыбкой проводила взглядом его уверенную фигурку, шагавшую по проходу. Убедившись, что бортпроводница приветливо указала ему на нужную дверь, Елена отвернулась к окну. Полёт проходил идеально, самолёт ровно набирал высоту, когда вдруг динамики ожили голосом капитана:
— Уважаемые пассажиры, мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни безопасности. Это совершенно нормальное явление, причин для волнения нет.
Едва объявление закончилось, фюзеляж хорошенько тряхнуло. Сердце Елены ёкнуло. Она инстинктивно дёрнулась, чтобы встать и проверить, где Макс, но услышала строгий голос стюардессы:
— Женщина, пожалуйста, сядьте. Во время турбулентности запрещено передвигаться по салону!
— Но мой сын там, в туалете, мне нужно к нему! — запротестовала Елена.
— Не волнуйтесь, он в безопасности, мы за ним присмотрим, — заверила девушка в форме.
Именно в этот момент дверь туалета открылась, и оттуда выскользнул Макс. Он сделал несколько шагов, вдруг резко затормозил, уставившись на соседний ряд, а потом чуть ли не бегом бросился к их месту. Когда он добрался до мамы, на нём не было лица. Мальчик был бледен как мел.
— Мама… — прошептал он, и его голос предательски дрожал.
— Солнышко, ты так испугался турбулентности? Это просто воздушные ямы, самолёт немного качает, ничего страшного, — Елена начала гладить его по голове, пытаясь успокоить.
Но Макс, казалось, её вообще не слышал. Его глаза были расширены от шока.
— Мама… Там папа. Он сидит в самолёте с какой-то другой тётей.
Елена замерла. Кровь отхлынула от лица, а в горле образовался тугой, болезненный ком.
— Солнышко… ты, наверное, очень устал и переволновался. Тебе показалось, — быстро проговорила она, помогая ему сесть и застёгивая ремень дрожащими пальцами.
— Нет, это был он! У него теперь другая причёска, но это точно папа! — настаивал Макс, глядя на неё с отчаянием.