Воспоминания о тех страшных секундах возвращались к Тарасу рваными, мутными кусками, словно пересвеченные кадры из старого кинофильма, где все краски выкрутили на максимум.
Он помнил, как арендованную машину резко, с силой швырнуло в сторону. Единственным инстинктом Тараса в тот миг было любой ценой закрыть собой сына, накрыть его маленькое тело своим, защитить от удара. А потом сквозь жуткий скрежет искорёженного металла, который ненормально долго звенел в ушах, он отчаянно пытался дотянуться до заклинившей дверцы.
В салоне разлился едкий, тревожный запах топлива. Екатерина, которая каким-то непостижимым чудом вообще не пострадала, смогла выбраться наружу первой. Но вместо того чтобы броситься им на помощь, она просто стояла на обочине, схватившись за голову, и истерически рыдала. А Тарас тянулся к ней слабеющей рукой, умоляя помочь вытащить Марка…
Уже значительно позже, когда Тарас очнулся в светлой палате местной частной клиники, он узнал самое главное: его мальчик жив, относительно цел и отделался в основном испугом и несколькими синяками. После этой новости Тарас почувствовал такое безграничное облегчение, что с поразительной лёгкостью оправдал в своей голове поведение Екатерины. Он убеждал себя, что женщина просто находилась в состоянии глубокого шока. Она же хороший человек, рассуждал Тарас, и обязательно помогла бы им, если бы самой не было так эмоционально плохо!
Местные врачи, кстати, рассказали, что нашли Екатерину на дороге без сознания — она потеряла сознание от нервного перенапряжения, а до этого ещё и сильно ударилась головой о руль. Одним словом, были все объективные медицинские основания считать, что Тарас не имел морального права требовать от неё героизма.
И всё-таки… Всё-таки его ждало очень неприятное, горькое открытие. Оказалось, что Екатерина, как только ей через несколько дней стало лучше, просто выписалась из клиники, где они все трое находились. Она собрала вещи и ушла. Женщина даже не зашла в соседнюю палату, чтобы хотя бы с порога спросить: как там Тарас? Как там её маленький племянник, который едва не погиб в машине, которой она управляла?! «Неужели я и родная кровь её сестры настолько ей безразличны?» — снова и снова спрашивал себя Тарас, глядя в белый потолок больницы. Ответ напрашивался сам собой.
А потом Тарасу позвонили родители. Вообще-то, он планировал ничего им не рассказывать минимум до возвращения в Киев, чтобы не заставлять пожилых людей пить успокоительное, но… Как-то само сорвалось с языка во время очередного разговора.
— Сынок! Тарас! — воскликнула в трубку мать, госпожа Галина, с такой громкостью, что он инстинктивно отодвинул смартфон от уха. — Да что же это творится на белом свете?! Ой, горе-то какое, ты хоть живой там?! А Маркус?!
— Мама, ну если мы сейчас разговариваем по телефону, то, очевидно, живой, — нервно, но тепло засмеялся Тарас. — Ты главное не волнуйся, давление не поднимай. Всё будет хорошо! Врачи говорят, что мы родились в рубашке, могло быть гораздо хуже. Не переживай, сейчас немного отлежимся, наберёмся сил и вернёмся домой.
Тарас категорически настоял на том, что родителям ни в коем случае не следует брать билеты и лететь к ним за границу. Он уверял, что прекрасно справится со всем сам и позаботится о сыне. Потом он связался с киевским руководством — и хвала небесам, в IT-агентстве снова отнеслись к его форс-мажору с максимальным пониманием, дав ещё неделю больничного.
А на следующее утро дверь палаты неожиданно открылась. На пороге стоял человек, которого Тарас вообще не ожидал здесь увидеть. Это была Юлия! Она влетела в комнату запыхавшаяся, с растрёпанными после долгого перелёта волосами, держа в руках огромный бумажный пакет, доверху наполненный спелыми местными апельсинами и яблоками. Когда она только успела всё узнать, купить билет на ближайший чартерный рейс и примчаться сюда?! Оставалось лишь искренне восхищаться её решительностью и энергией.
— Вот, держи витамины для своих мальчишек, — тепло и светло улыбнулась она, выкладывая фрукты на больничную тумбочку. — Вообще-то, апельсины всегда приносят на скорейшее выздоровление, это такая железная примета!
— Первый раз в жизни о такой примете слышу, — искренне улыбнулся Тарас, чувствуя, как от её присутствия в холодной палате становится уютно, словно дома на кухне.
Он сразу подумал, что этой фруктовой передачей придётся поделиться с медсёстрами — им с сыном столько было просто не осилить.
— Твоя мама мне позвонила, вся в слезах. Всё рассказала. А мне стало так страшно стыдно сидеть сложа руки в Киеве, пока вы тут совсем одни в чужой стране! — прокомментировала Юля свой внезапный приезд, доставая из сумки какие-то детские журналы для Марка.
— Юля, я безмерно благодарен за заботу, но… Тебе же не стоило так тратиться, бросать работу, — Тарас даже попытался немного приподняться на кровати. — Ты лежи, лежи… Вот, сейчас я тебе подушку поправлю, чтобы удобнее было спину держать. Вот так лучше, правда?
— Спасибо огромное, — растроганно сказал Тарас. — Но это же совсем необязательно…
— Ещё как обязательно! — шутливо погрозила ему пальцем девушка. — Твой ребёнок пострадал… Ты сам еле двигаешься. Как ты тут один с ним справишься? Ничего не знаю, придётся вам меня немного потерпеть!