Тарас снова тихо засмеялся. Заботу, которой Юлия окутывала их — по сути, совершенно чужих ей людей, — никогда не приходилось «терпеть». Скорее оставалось с немым восхищением удивляться тому, как в этой молодой, умной и интеллигентной девушке находится столько сил и желания заботиться о них с таким потрясающе искренним душевным теплом. Она ведь могла бы тратить свою молодость, время и деньги исключительно на себя, на развлечения или карьеру!
И в следующие несколько дней, пока отец с сыном окончательно вставали на ноги, Юлия была рядом с ними неотлучно. Она через онлайн-переводчик общалась с врачами, таскала в палату местные вкусности, развлекала Маркуса чтением сказок, отвлекала Тараса лёгкой непринуждённой болтовнёй и просто не давала им впасть в отчаяние.
Тарас же… Он принимал эту поддержку с глубокой благодарностью. А ещё после каждого её визита в палату надолго задумывался. Тарас вдруг чётко увидел, что Юлия — просто невероятная женщина! В ней были абсолютно все те черты характера — доброта, жертвенность, хозяйственность и светлый ум, — которые он хотел бы видеть в своей будущей жене. «Если бы только я решился на это… А вдруг я уже давно этого хочу, просто раньше мои чувства были заблокированы болью утраты и затуманены этой иллюзией с Екатериной?» — спрашивал он себя.
Кстати, Тарасу было искренне жаль того водителя местного фургона — мужчина тоже натерпелся страху! Но, к счастью, физически он пострадал даже меньше них, только разбил бампер.
А потом, накануне выписки, в его палату наконец наведалась Екатерина. Она вошла так спокойно, словно ничего страшного и не произошло. Подвинула пластиковый табурет ближе к кровати, хотела было сесть, но передумала. Так и осталась стоять у окна, нервно сминая в пальцах кожаную ручку своей дорогой сумочки.
— Тарас… Я должна извиниться перед тобой за тот ужас на дороге.
— Не надо, — глухо ответил он, даже не глядя в её сторону. — Это уже в прошлом. Главное, что ребёнок цел.
— Хорошо, — быстро кивнула Екатерина, словно сбросив с плеч груз. — Тогда я должна сказать тебе ещё кое-что… Думаю, мы больше не увидимся. Я понимаю, что у вас отпуск испорчен, вы скоро возвращаетесь в Киев, и мы, казалось бы, уже попрощались раньше… Но ты же понимаешь, о чём я? Мы с тобой абсолютно разные люди с разных орбит. Одним словом… Как-то так. Прощай! Удачи вам с малышом…
Она круто развернулась на каблуках и направилась к двери.
— Подожди! — окликнул её Тарас и невольно протянул руку вслед. — А как же Маркус? Он же родная кровь твоей сестры! Ты не можешь просто так… просто отмахнуться от этого факта, как от назойливой мухи!
— Почему же нет? — Катя резко остановилась и удивлённо подняла идеально выщипанную бровь. — Могу! И буду дальше жить своей прекрасной жизнью. Возможно, когда-нибудь я выйду замуж, рожу своих собственных детей… Но при чём тут вообще чужой для меня ребёнок? Тарас, я всё прекрасно понимаю, у тебя страшное горе, ты потерял жену. Но не надо, пожалуйста, навязывать мне своего сына!
С этими словами она вышла, тихо, но твёрдо прикрыв за собой дверь больничной палаты.
Тарас какое-то время просто лежал, тяжело дыша и пытаясь осмыслить услышанное. Его окончательно отпустило. Иллюзия с лицом Виктории разбилась вдребезги, оставив после себя лишь пустоту и горький привкус.
Но он не успел погрузиться в эти мысли, потому что уже через минуту дверь снова открылась. В палату вошла Юлечка — снова увешанная пакетами, с какими-то пластиковыми контейнерами, из которых пахло тёплой домашней едой, которую она умудрилась приготовить на кухне арендованных апартаментов.
И вот, глядя на неё — такую настоящую, заботливую, уютную и надёжную, Тарас вдруг с кристальной ясностью понял всё. Вот же она стоит перед ним! Женщина, которая уже доказала, что способна стать для Маркуса лучшей в мире мамой. Женщина, которая готова лететь за тысячи километров, чтобы просто поправить ему подушку.
— Юля! — вдруг выпалил Тарас, перебивая её рассказ о том, как трудно было найти нормальный сыр в местном супермаркете. Он решил обойтись без долгих, пафосных вступлений. — Юля, ты выйдешь за меня замуж?