На одной из вечеринок она познакомилась с Артуром. Это был красивый, уверенный в себе парень на дорогом чёрном внедорожнике. Он красиво ухаживал, дарил роскошные букеты, водил по кафе. Сердце девушки, которая никогда не знала настоящей заботы, растаяло. Она уже рисовала в своём воображении белое платье и свадьбу. Артур был из «золотой молодёжи» — его отец занимал высокий пост в областном управлении полиции, а мать работала в городской администрации. Сирота верила, что его влиятельные родители примут её, несмотря на то что за душой у неё не было ни копейки.
Но время шло, а знакомство с семьёй Артур всё откладывал. Он ссылался на бешеную занятость. Миля никогда не могла до конца понять, чем именно он занимается: какие-то расплывчатые поездки, срочные ночные звонки, встречи со странными людьми. Артур лишь отшучивался и говорил, что ей, маленькой девочке, ещё рано знать взрослые дела.
А потом в её скромную «гостинку» ворвалась полиция. Обыск, понятые, разбросанные вещи. Правоохранители нашли под ванной большую партию запрещённых веществ.
Миля была в шоке. Она кричала, что это не её, что она никогда в жизни не видела этих пакетов. И только в кабинете следователя страшная правда начала доходить до неё. Артур просто использовал её квартиру как «перевалочный пункт», безопасный склад для своего грязного бизнеса. Когда запахло жареным, он исчез. Его влиятельные родители быстро задействовали все свои связи, чтобы отмазать сыночка. Всё обставили так, будто именно Миля, бедная сирота с окраины, организовала хранение и сбыт нелегальных препаратов.
Следователи давили на неё, требовали сдать сообщников, обещали меньший срок за сотрудничество. Но что она могла рассказать, если ничего не знала? Самым страшным ударом стало то, что Артур выступил в суде как свидетель. Он смотрел ей в глаза и спокойно лгал, изображая из себя потрясённого парня, который якобы и понятия не имел о «тёмных делах» своей девушки.
Государственный адвокат, которого ей назначили, даже не пытался её защищать. Он просто отбывал номер на заседаниях. Судья быстро зачитал приговор: пять лет колонии общего режима.
Оказавшись за решёткой, Миля потеряла всякое желание жить. Обманутая, растоптанная, оклеветанная самым близким человеком. Если бы не поддержка одной сокамерницы, Елены, неизвестно, чем бы всё закончилось. Елена сидела за кражу, дома её ждал маленький сын с бабушкой. Несмотря ни на что, она сохраняла оптимизм и каждый день вбивала Миле в голову, что надо жить — жить назло всем врагам.
— Вот выйдешь, тогда и поквитаешься, — говорила Елена, заваривая тюремный чай. — Месть — это блюдо, которое подают холодным.
Но Миля лишь слабо качала головой. Какая месть? Она не умела ненавидеть. Она просто не представляла, как выдержит пять лет в этой серости.
А потом прозвучала новость, перевернувшая всё. Миля узнала, что беременна. Тюремный врач обнаружил это во время планового осмотра и холодно спросил, будет ли она оставлять ребёнка.
— Буду! — твёрдо, без тени сомнения ответила Миля.
Это был луч света в её тёмном царстве. Она больше не была одинока в этом жестоком мире лжи. Ради малыша она была готова выдержать всё. Появилась надежда на условно-досрочное освобождение или перевод в специальную колонию, где можно жить с ребёнком. Документы на перевод начали оформлять, но система работала медленно. Бюрократическая волокита затянулась аж до сороковой недели беременности. А когда её наконец отправили этапом, на разбитых дорогах начались схватки.
— Вы — моя спасительница, Богдана Николаевна, — прошептала Миля, завершая свой рассказ и вытирая слёзы. — Спасибо вам за всё. Но мне так страшно… Что, если они отправят меня обратно в старую колонию? Что будет с дочкой? Они же обещали нас не разлучать… Что мне делать?
— Милочка… Я попробую тебе помочь, — голос Богданы дрожал, она едва сдерживала рыдания. — Бедная моя девочка, сколько же ты всего пережила… Не волнуйся так сильно. Всё наладится. А сейчас — спи. Тебе нужно набираться сил.
Врач дрожащей рукой нежно погладила Милю по спутанным волосам, резко поднялась и выбежала из палаты в тёмный коридор, пока девушка не успела увидеть, как из её глаз градом катятся горячие слёзы.
Боже мой, как же Богдане хотелось броситься к ней! Обнять эту искалеченную девочку, прижать к своей груди и закрыть собой от всего этого жестокого мира. Да, это была её дочь. Теперь она знала это наверняка, каждой клеточкой своего тела. Но признаваться сейчас было нельзя. Её ребёнок и так пережил слишком много предательств.