Алла до солоноватого привкуса крови закусила нижнюю губу. «Вот интересно, что же ты такое задумал, Витька?» — молнией пронеслось у неё в голове. Воображение тут же нарисовало отвратительную картину: эта совершенно чужая, наглая женщина развалилась на их широкой семейной кровати.
Она, наверное, ещё и укрыта тем роскошным вышитым одеялом, которое Алла когда-то с такой любовью и трепетом выбирала на ярмарке в Сорочинцах, торгуясь за каждый стежок. «Я это одеяло завтра же отнесу на помойку!» — категорично, без права на обжалование решила она. Но острый ум снова велел ей не горячиться и дослушать это низкое представление до самого финала.
— А я её совсем не боюсь, — дерзко бросила Светлана, и было слышно, как она ёрзает на постели. — Пусть себе приходит, мне абсолютно всё равно. Может, это ей стоит меня бояться, а не наоборот. И знаешь, тебя это тоже касается. Мне уже осточертело прятаться по тёмным углам, словно какая-то дешёвая воровка!
— Ты что, совсем с ума сошла?! — искренне возмутился Виктор, от испуга сорвавшись на приглушённое шипение. — Эта квартира полностью принадлежит Алле, я тут даже не прописан! Если она нас сейчас выгонит, куда мы пойдём? В твою съёмную крошечную однушку на Позняках? Или, может, к моей матери в село под Бровары, где туалет стоит во дворе, а в сарае блеют козы?
Алла зажала рот рукой, чтобы случайно не рассмеяться вслух. Смех был нервным, но искренним. «Вот это поворот!» — мысленно отметила она. Жгучая, разрушительная обида, раздиравшая грудь ещё минуту назад, постепенно уступала место холодному, почти спортивному интересу хищника, наблюдающего за суетой добычи.
Светлана за дверью на миг замолчала. В тишине спальни было отчётливо слышно, как она тяжело, с явным, неподдельным возмущением выдохнула воздух:
— Подожди-ка… Что значит «квартира принадлежит Алле»? Ты же всё время рассказывал мне, что это ваше совместное имущество! Почему я узнаю о таких критически важных деталях только сейчас?
— Да какая разница, чья она там по бумагам? — попытался неловко отмахнуться Виктор, стараясь сгладить острые углы. — Ты же меня не за квадратные метры полюбила, правда?
— Конечно, не за метры, но жить-то нам где-то надо! — голос Светланы потерял всю свою игривость, став резким и колючим, как битое стекло. — Я вообще-то мечтаю о детях, а в моей съёмной халупе на Дарнице мы все точно не поместимся. Я годами во всём себе отказывала, откладывала каждую заработанную копейку на собственное жильё, а ты… Выходит, у тебя вообще ничего нет за душой?
Алла в коридоре едва сдержала хищную, победную улыбку. «Вот это, Витька, славно же ты влип!» — подумала она, живо представляя его растерянную, вспотевшую физиономию в темноте комнаты. Но муж вдруг оживился, и в его голосе неожиданно появились вкрадчивые нотки опытного заговорщика:
— Не паникуй, Светланочка, солнышко, не всё так плохо. У меня есть гениальный план! Мы с Аллой как раз сейчас продаём эту квартиру, чтобы купить новую, гораздо больше. И вот когда новая недвижимость будет официально оформлена, по закону это уже будет наше с ней совместное имущество, нажитое в браке. Понимаешь, к чему я клоню?
— Понимаю, — недоверчиво протянула любовница, хотя в её тоне всё ещё звенело густое, липкое сомнение. — И когда же именно это должно случиться?
— Скоро, очень скоро! — горячо заверил Виктор. — А теперь давай, вставай и быстро одевайся. Где твои колготки? Почему ты их постоянно бросаешь под кровать? Алла может прийти с минуты на минуту, а у нас ещё постель смята!
Алла крепко стиснула челюсти. Звук скрежета собственных зубов показался ей оглушительным. «Продаём квартиру? Вот это действительно что-то новенькое!» — мелькнуло в голове. Возмущение смешалось с невероятной, кристальной ясностью мыслей. В её сознании уже начал стремительно вырисовываться собственный, безупречный план мести. «Уходи отсюда. Быстро и тихо», — скомандовал первобытный инстинкт самосохранения. Она бесшумно попятилась к входной двери, осторожно подхватила тяжёлые пакеты с овощами и, словно бесплотный призрак, выскользнула обратно на холодную лестничную площадку.
Поднявшись на один этаж выше, женщина надёжно спряталась в глубокой тени общего балкона. Буквально через каких-то десять минут внизу громко щёлкнула металлическая дверь подъезда, и Виктор вместе со своей Светланой поспешно вышли на улицу. Они даже не подозревали, что каждое их слово было услышано и врезалось в память. Алла с невероятным облегчением выдохнула в морозный воздух: «Ну что ж, милый, хочешь играть — поиграем. Но теперь исключительно по моим правилам».
Той ночью Виктор переступил порог квартиры около часа. Он небрежно, стараясь выглядеть как можно естественнее и расслабленнее, бросил ключи на тумбочку в прихожей. Алла сидела на кухне, освещённая лишь тусклым тёплым светом настенного бра. Она невозмутимо пила свой любимый успокоительный травяной чай, сосредоточенно листая новостную ленту в смартфоне.
— Задержался на работе, важный отчёт сдавали, — виновато буркнул муж, старательно пряча бегающие глаза.
— Да ничего страшного, бывает, — её тон был настолько ровным, мягким и спокойным, что Виктор даже немного расслабил напряжённые плечи. Она медленно отставила керамическую чашку и пристально посмотрела ему прямо в глаза. — Кстати, Витя, мне сегодня предложили просто шикарную квартиру на Подоле. Роскошный вариант, идеальная планировка. Только нам немного не хватает денег на доплату. Было бы очень хорошо, если бы ты где-нибудь занял нужную сумму.
Виктор мгновенно скривился, словно ему в рот насильно положили кусок переспелого кислого лимона:
— У кого я займу такие бешеные деньги? Ты же прекрасно знаешь, все мои знакомые сами еле концы с концами сводят!
— Ну, тогда остаёмся жить здесь, — Алла совершенно равнодушно, с лёгкой обречённостью пожала плечами. — Через неделю наши дети вернутся от бабушки из Полтавы, будем и дальше тесниться втроём в этой тесной бетонной коробке. Разве у тебя нет каких-нибудь более дешёвых или простых вариантов решения проблемы?
Она выдержала мастерскую, театральную паузу, позволив ему обдумать безвыходность ситуации, а потом резко, без предупреждения сменила тон. Её голос вдруг зазвенел холодным металлом:
— А я хочу именно ту квартиру на Подоле! — неожиданно рявкнула Алла, с силой ударив ладонью по столу.
Одновременно с этими словами она молниеносным, отработанным движением сдёрнула с ноги свой тяжёлый домашний тапок с густой традиционной вышивкой. Виктор не успел даже моргнуть, как плотная подошва с глухим неприятным звуком врезалась ему прямо под правый глаз. Удар был настолько стремительным и точным, что тонкая кожа мгновенно начала наливаться горячим багрянцем, стопроцентно обещая к утру синяк размером с хорошую спелую сливу.
— Или ты находишь эти чёртовы деньги, или сидишь тут всю свою жалкую жизнь, как серая мышь в тесной норе! Решай наконец, ты мужик в этом доме или кто?! — гениально разыграла она сцену грандиозной, неконтролируемой истерики.