Виктор стоял посреди кухни совершенно ошарашенный, инстинктивно прижимая дрожащую ладонь к пылающей щеке. Такой Аллы — яростной, неуправляемой, с диким, почти безумным блеском в глазах — он за все долгие годы брака ещё ни разу не видел. Прикладывая к щеке холодную металлическую ложку, которую в спешке нашёл на столе, он лихорадочно соображал: «Где же, чёрт возьми, взять эти деньги?». И тут его затуманенный мозг озарила спасительная, блестящая мысль. Светлана! Она же сама сегодня хвасталась, что годами откладывает кругленькую сумму на собственную недвижимость. Может, удастся разжалобить её, сыграть на чувствах и уговорить одолжить?
Следующий день превратился для него в сплошное, непрерывное унижение. Он чуть ли не ползал перед любовницей на коленях в её квартире, слёзно умоляя одолжить сорок тысяч гривен. Часы сладких, медовых уговоров, клятв в вечной неземной любви, торжественных обещаний золотых гор и счастливого совместного будущего в просторной светлой квартире в конце концов сломили её сопротивление. Светлана, скрепя сердце, отдала ему все свои многолетние сбережения.
— Я собрал деньги! Все до последней копейки! — с порога радостно, словно триумфатор, выкрикнул Виктор, едва вернувшись домой.
— Вот и чудесно, — хладнокровно, без единой эмоции на лице отозвалась Алла, деловито забирая из его рук толстую пачку купюр. — Только не кричи так, мы же с тобой не на базаре.
Мужчина просто светился изнутри от собственной значимости и изобретательности. Он гордо, выпятив грудь, расхаживал по комнате, рассказывая жене невероятные, головокружительные байки о том, каких сверхчеловеческих усилий и сложных переговоров ему стоило «выкрутиться» из финансовой передряги.
— Ты даже представить себе не можешь, через какой настоящий ад мне пришлось пройти, чтобы достать для нас с тобой эту сумму! — пафосно хвастался он, то и дело осторожно касаясь кончиками пальцев уже заметно посиневшей щеки.
— О, поверь, я прекрасно это представляю, — с едва заметной тонкой ироничной улыбкой кивнула Алла. — Завтра с самого утра пойдём к нотариусу оформлять официальную сделку.
— Подожди, а я тебе там разве не нужен буду? Документы разные подписать, то да сё… — Виктор вдруг остановился как вкопанный и подозрительно прищурил неповреждённый левый глаз.
— А зачем ты там нужен? — женщина посмотрела на него совершенно спокойно, как на пустое место в комнате. — Я продаю свою собственную квартиру, которую купила на свои деньги ещё до нашего с тобой брака. Соответственно, и новую недвижимость я оформлю исключительно на своё имя. Твоя подпись там ни к чему.
Виктор мгновенно побледнел, чувствуя, как по спине пробежал неприятный липкий холодок. Он молча проглотил эту горькую, унизительную пилюлю, не решаясь спорить с женой, которая сейчас напоминала готовую к прыжку пантеру. Однако в его голове уже закрутились коварные, жадные шестерёнки, выстраивая новую стратегию. «Вот же хитрая лиса! — мысленно радовался он собственной юридической осведомлённости. — Думает, так легко обведёт меня вокруг пальца и оставит ни с чем. Ничего-ничего, наивная. Деньги-то вложены во время нашего законного брака. После неизбежного развода я через суд всё равно заставлю её поделиться и отгрызу свою законную половину!»
Мужчина даже в самых страшных, самых фантастических снах не мог представить истинных масштабов её игры. Алла уже давно хладнокровно и безупречно провернула свой гениальный ход, не оставив ему ни единого шанса на победу. Все необходимые документы на роскошную новую квартиру на Подоле она официально, через проверенного нотариуса, оформила на свою родную мать. Все тонкости и детали этого плана женщины подробно обсудили за чашкой крепкого ароматного кофе в старенькой маминой квартире на Оболони. На фоне выцветших обоев и советской мебели блестящие бумаги с печатями казались билетом в новую, свободную жизнь.
— Мама, считай, что это мне хоть какая-то минимальная моральная компенсация за все те долгие годы, что я безжалостно потратила на этого лживого предателя, — весело, с ощутимым облегчением смеялась тогда Алла, ставя свой размашистый росчерк на последней странице договора.
В тот же вечер Виктор со Светланой беззаботно, словно молодые супруги, проводили время в её крошечной съёмной квартире на Дарнице. За тонким стеклом старых окон с металлическим скрежетом проносились поздние трамваи, а внутри царила хрупкая, искусственная иллюзия настоящей семейной идиллии. Виктор расслабленно развалился на диване, переключая каналы, когда вдруг тишину разрезал резкий, раздражающий звук дверного звонка.
— Кто это ещё может быть на ночь глядя? — недовольно, с нотками тревоги буркнула Светлана, неохотно поднимаясь с нагретого места. — Наверное, опять хозяйка пришла за оплатой или проверять счётчики, ей вечно что-то не нравится. Сиди тут тихо, не высовывайся и вообще не подавай голос.
Виктор послушно, заговорщицки кивнул и чуть громче включил телевизор, чтобы заглушить возможный разговор, а женщина неторопливо направилась в узкий коридор. Она резко, с намерением сразу поставить непрошеную гостью на место, открыла дверь и мгновенно застыла, словно намертво вросла ногами в старый линолеум. На пороге, с едва заметной вежливой, но ледяной улыбкой на лице, стояла Алла.
— Добрый вечер! Не узнали? — её голос звучал мягко, бархатно, но с таким ощутимым металлическим оттенком, что Светлане стало трудно дышать. — Я Алла, пока ещё законная жена Виктора. Я так давно хотела познакомиться с вами лично, да всё никак не выпадало подходящего случая для встречи. А сегодня вот проследила за вами после работы, прогулялась по вечернему городу и решила зайти на огонёк. Позволите?
— Э-э… да, конечно, проходите, — растерянно, едва шевеля пересохшими губами, выдавила Светлана. Она инстинктивно, словно оттолкнутая невидимой силой, отступила в сторону, покорно пропуская неожиданную гостью в свою крепость.
— Какая же вы всё-таки невероятно гостеприимная! — радостно, с безупречно сыгранной, притворной искренностью воскликнула Алла, грациозно снимая свои дорогие кожаные сапоги и аккуратно ставя их у порога. — Так куда мне идти? Где тут у вас принимают гостей?
— На кухню, — едва слышно пробормотала хозяйка, опуская глаза. Она до сих пор не до конца осознавала масштаб катастрофы, которая именно сейчас разворачивалась в её доме.