Алла неторопливым, совершенно хозяйским шагом, от которого гулко поскрипывали половицы, прошла в тесную кухню. Она показательно, с придирчивостью ревизора, разглядывала скромный интерьер. На стенах висели аккуратно вышитые крестиком полотенца, а на узком, заставленном банками подоконнике красовалась небольшая керамическая вазочка с пожелтевшим сухоцветом. Было слишком очевидно, что девушка изо всех сил, тратя последние копейки, пыталась вдохнуть хоть каплю домашнего уюта в эту чужую, холодную съёмную халупу.
— А знаете, на удивление мило у вас тут, — спокойно, с лёгкой снисходительностью заметила Алла, по-хозяйски усаживаясь за маленький, накрытый клеёнкой кухонный стол. — Хоть жильё и временное, но сразу чувствуется, что в него вложили душу и женскую руку.
— Спасибо, — сухо, максимально настороженно ответила Светлана, осторожно опускаясь на стул напротив. Её испуганные, расширенные глаза лихорадочно бегали от идеально спокойного лица Аллы к закрытой двери комнаты, словно ища там спасение или поддержку. — Так, может, мне Виктора сюда позвать? Пусть объяснит…
— Да нет, что вы, он мне совершенно не нужен, — Алла легко, словно от назойливой мухи, отмахнулась рукой, и в её голосе зазвенела откровенная горькая ирония. — Я же сюда исключительно к вам пришла поговорить, Светлана. Он теперь полностью и безвозвратно ваш, забирайте на здоровье, пользуйтесь.
— Как это… мой? — любовница удивлённо, по-детски наивно захлопала густо накрашенными ресницами, окончательно потеряв логическую нить этого странного разговора. — Вы что, вот так просто, без скандала, от него отказываетесь?
— А как же, — утвердительно, с абсолютной серьёзностью кивнула Алла. — Он наконец нашёл своё настоящее, искреннее счастье, и я за него, поверьте, только рада. Согласитесь, в сорок лет остаться без собственного угла, без копейки в кармане и уйти к другой женщине в примаки — это ведь возможно только от большой, неземной, слепой любви, не так ли?
Светлана стремительно нахмурилась, интуитивно, на уровне подкорки ощущая болезненный, сокрушительный подвох в каждом плавном слове этой невозмутимой женщины.
— Подождите-ка… Как это без угла? Но ведь Виктор сам мне лично говорил, что вы уже продали квартиру и купили новую, попросторнее! Это же ваше совместное имущество, он имеет полные права! При разводе вы всё по закону поделите пополам!
— Господи, кто же вам такую откровенную чушь сказал? — Алла искренне, звонко и раскатисто рассмеялась, откинувшись на спинку стула. Этот смех показался Светлане самым страшным звуком на свете. — Я действительно продала свою старую квартиру, тут он вам не солгал. Но никакой новой недвижимости на своё имя я не покупала и не собиралась. Всё, что этот взрослый фантазёр вам наобещал, — лишь плод его бурного, болезненного воображения. Знаете, он в раннем детстве, наверное, перечитал сказок про волшебные дворцы, вот и продолжает жить в своих инфантильных розовых мечтах за чужой счёт.
Светлана широко раскрыла рот, отчаянно пытаясь что-то возразить, как-то защитить свои вложения, но нужные слова намертво застряли в пересохшем горле. Её лицо вмиг побледнело, став цвета старого мела, а тонкие пальцы на руках мелко, неудержимо задрожали, выдавая панику.
— То есть… я просто так, своими руками отдала ему все свои сбережения на новую квартиру, а он… — едва слышно, одними побелевшими губами прошептала она, глядя в пустоту перед собой.
— Именно так, дорогая моя, вы уловили самую суть, — безжалостно, с хирургической точностью подтвердила Алла, едва сдерживая хищную, победную улыбку. — Вы оба просто идеальная, чудесная пара, наслаждайтесь друг другом. Но отныне — категорически без моего участия и моих денег.
Светлана сидела неподвижно, словно громом поражённая, не в силах даже моргнуть. Тем временем Алла спокойно, изящными мелкими глотками допивала горячий чёрный чай, который растерянная хозяйка чисто машинально поставила перед ней на стол минутой раньше. В маленькой, душной кухне повисла тяжёлая, тягучая, как смола, тишина. Её нарушало лишь приглушённое, равнодушное бормотание телевизора из соседней комнаты, где ничего не подозревающий Виктор внимательно смотрел вечерний выпуск спортивных новостей.
— То есть выходит, вы сознательно, расчётливо обманули нас обоих? — наконец выдавила из себя Светлана, возвращаясь к реальности. Её голос то и дело срывался и неприятно дрожал от жгучей, невыносимой обиды. — Я же отдала ему все свои деньги! Каждую заработанную копейку, которую годами собирала на собственное жильё, отказывая себе во всём!
— Ой, кто бы уж в этой комнате говорил о высоком обмане и святой морали, — презрительно, с отвращением фыркнула Алла, решительно отставляя пустую керамическую чашку подальше от себя. — Вы же почему-то совсем не стыдились крутить роман с моим законным мужем прямо у меня за спиной, топча мою семью. А теперь пришло время пожинать горькие плоды своих поступков. Я тут совершенно ни при чём — это исключительно ваши с Виктором грязные взрослые игры.
Светлана до громкого хруста в костяшках сжала кулаки, в её потемневших глазах вспыхнул опасный, безумный огонёк гнева. Но Алла лишь снисходительно, как на капризного ребёнка, взглянула на свои элегантные наручные часы и медленно, с достоинством королевы поднялась из-за стола.
— Ой, что-то я и правда засиделась у вас в гостях, пора и честь знать, — удивительно весело, почти празднично произнесла она, расправляя складки на пальто. — Мне уже пора бежать по своим делам. Было чрезвычайно приятно наконец познакомиться, Светланочка. Передайте моему, то есть уже исключительно вашему, Витьке пламенный привет от бывшей. А его вещи я завтра же с утра пришлю сюда обычной маршруткой, ждите посылки. Официальный развод, законные алименты на двоих детей — всё это мы уладим через суд чуть позже. Думаю, на сегодня вам есть о чём очень серьёзно подумать. Будьте здоровы и счастливы!
Не дожидаясь никакого ответа, Алла резко, по-военному чётко развернулась, быстро обулась и вышла из квартиры, громко, с эхом по всему подъезду хлопнув тяжёлой входной дверью. Светлана ещё несколько долгих секунд сидела совершенно неподвижно, пытаясь хоть как-то прийти в себя после глубокого психологического шока. А потом, словно сорвавшись с толстой стальной цепи, с диким рыком ворвалась в комнату.
Виктор максимально расслабленно сидел перед ярким экраном, крепко сжимая в руке пластиковый пульт. Лицо женщины, влетевшей в комнату, пылало от неконтролируемой, первобытной ярости. Она напоминала настоящую фурию, готовую разорвать его на куски.
— Ты что натворил, идиот несчастный?! — исступлённо, на грани ультразвука закричала она, брызжа слюной.