— Ты просто не понимаешь, сынок. Это не только возможность любоваться красивыми пейзажами из высокой кабины. Это адски тяжёлый труд. Это бессонные ночи, замёрзшая солярка зимой, пробитые колёса под дождём и огромная материальная ответственность. Да и девушки таких отчаянных романтиков любят ровно до первой долгой поездки, когда неделю дома не ночуешь. А потом ставят ультиматум: выбирай — или нормальная семья, или твоя вечная дорога. Так что мой тебе совет: иди, остепенись для начала, пусти корни.
— Да я это всё прекрасно понимаю! — не сдавался Николай, чувствуя, как внутри закипает бессильная злость.
— Но раз такой умный и всё понимаешь, то иди, набирайся жизненного опыта на машинах поменьше, заводи семью. Лет через десять придёшь — тогда и поговорим серьёзно.
— Да как же я его наберусь, этого вашего опыта, если все вокруг рассуждают точь-в-точь как вы?! Если ни одна душа не хочет дать мне хотя бы один шанс проявить себя?! — в полном отчаянии воскликнул Николай.
Ответом ему была лишь тяжёлая, равнодушная тишина кабинета. Этот бессмысленный диалог мог бы тянуться ещё очень долго, но парню стало совершенно ясно, что ни к чему хорошему он здесь не приведёт.
И юноша ушёл, позволив себе напоследок с досады громко хлопнуть массивной дверью кабинета. Другие работодатели, к которым он обращался позже, были не такими откровенными и разговорчивыми, но думали, очевидно, точно так же — отвечали сухими отказами. Вакансии Николай искал везде: часами сидел в недорогих интернет-кафе, а также пользовался старым, проверенным годами способом — через объявления в специализированных печатных газетах.
Он скупал их целыми стопками каждый день. А порой, подгоняемый тревогой, и дважды наведывался в один и тот же газетный киоск на уютной улочке киевского Подола, если утром вдруг не оказывалось свежего номера нужного ему издания по трудоустройству.
— Неужели вы и правда всё это успеваете читать? — не выдержала и искренне удивилась однажды девушка-продавщица, протягивая ему очередную стопку прессы.
— Если честно… то нет, — тяжело вздохнув, неожиданно откровенно отозвался Николай.
И сам не понимая почему, вдруг рассказал этой совершенно незнакомой девушке по ту сторону стекла обо всех своих горьких неудачах в поисках дела всей жизни. Лишь в этот момент, произнося слова вслух, он остро осознал, насколько сильно нуждался в том, чтобы просто кому-то выговориться. Но поделиться наболевшим было катастрофически не с кем. После выпуска из детдома все его ровесники разъехались кто куда: у каждого началась своя, сложная взрослая жизнь. Старых надёжных друзей почти не осталось, а новых в этой постоянной гонке за выживание завести было просто негде.
Разве что старый учитель Алексей Михайлович иногда звонил и навещал своего бывшего воспитанника. Да только ему Николай вряд ли когда-нибудь решился бы честно рассказать о своих сплошных провалах. Он слишком боялся, что наставник расстроится такому жизненному повороту ещё больше, чем он сам. Ведь пожилой мужчина так искренне верил и переживал за то, чтобы у парня всё получилось.
— Как это необычно, — тихо сказала девушка, очень внимательно, не перебивая, выслушав эмоциональный рассказ Николая. — Вам обязательно нужно осуществить свою мечту! Сейчас так редко встретишь молодого человека, который хочет стать не очередным офисным менеджером, юристом или экономистом, а настоящим дальнобойщиком. Это будет ужасно несправедливо, если у вас из-за каких-то глупых правил ничего не получится.
— Этот мир вообще какая-то очень несправедливая штука, — устало и с горечью отозвался Николай, пряча газеты в потёртый рюкзак.
— А вот это вы бросьте! — неожиданно строго, с ноткой вызова в голосе сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Справедливость точно есть, просто мы не всегда можем её сразу разглядеть. В конце концов, она обязательно победит. Я почему-то очень верю, что у вас всё получится. Так что и вы поверьте!
— Спасибо вам… — Николай впервые за долгое время слабо, но искренне улыбнулся ей.