Николай не испугался. Он когда-то читал, что сытые волки крайне редко нападают на людей первыми, и эти конкретные особи не проявляли никакой открытой агрессии. Ему даже на миг почудилась в их жёлтых глазах какая-то отчаянная надежда или немая мольба. Казалось, они интуитивно понимали: только это странное двуногое существо может спасти их сородича. И они не ошиблись в своей надежде.
Мужчина, совершенно забыв о собственной безопасности и адском холоде, сбросил на снег тяжёлые зимние ботинки и пополз по потрескавшемуся льду прямо к тонущему зверю. Тот даже не пытался сопротивляться или скалить зубы, словно и впрямь понял добрые намерения своего спасителя. Но вытащить такого крупного хищника оказалось задачей не из лёгких. Весенний лёд угрожающе трещал, едва выдерживая вес одного человека, а двоих он точно бы не удержал.
Тело Николая от ледяной воды начало стремительно неметь, руки нестерпимо ныли, пальцы сводило судорогой, но он упрямо тянул волка, крепко ухватив его за густую мокрую шкуру на загривке. Лёд предательски ломался под ними, образуя новые полыньи, а мужчина всё полз и полз к спасительному берегу, таща за собой совершенно обессиленное животное, словно на тяжёлом буксире.
Сантиметр за сантиметром они продвигались к берегу, где их молча, не мигая, ждала стая. Наконец — победа! Человек и дикий зверь обессиленно вывалились на твёрдую землю, оказавшись вне досягаемости коварного весеннего льда. Николай промок до самых костей, его трясло от лютого холода, а острая боль, казалось, пронизывала каждую клеточку его замёрзшего тела.
Однако внутри он искренне, по-детски радовался. И только сейчас, лёжа на мокром снегу и тяжело хватая ртом морозный воздух, до него дошло, что он только что сделал гораздо больше, чем думал сначала. Он спас не просто одно несчастное животное. Когда хищник лежал рядом с ним на земле, тяжело дыша, стало совершенно ясно: это был не волк, а волчица. И она была глубоко беременна.
Выходит, он, рискуя собственной жизнью, спас не одну душу, а как минимум две, а то и целый выводок — ведь у волков редко бывает всего один детёныш.
Николай не знал, сколько именно времени он пролежал вот так, рядом с дикой волчицей. Сил катастрофически не хватало не то что встать на ноги, а даже просто дотянуться до своего брошенного на берегу свитера. Серая хищница, как и следовало ожидать, оправилась от шока первой. Она с огромным усилием поднялась на дрожащие лапы и, подойдя вплотную, осторожно принюхалась к лицу мужчины, словно пытаясь навсегда запомнить запах своего неожиданного спасителя. А потом стая ушла. Волки быстро и совершенно бесшумно растворились в густом полесском лесу.
Николаю на какое-то мгновение даже показалось, что они просто растаяли в морозном воздухе, как призраки. Он же продолжал лежать, лениво, сквозь пелену сна размышляя о том, что надо бы как-то заставить себя встать, одеться, добраться до тёплой кабины фуры и включить печку… Но тело его совсем не слушалось. И тут он неожиданно услышал совсем рядом громкий рёв автомобильного мотора и взволнованные человеческие голоса.
— Ну и молодец же ты, мужик! Мало кто в своём уме рискнул бы собственной жизнью ради лесной твари. Но давай-ка, брат, поднимайся, нечего тебе тут на снегу лежать, а то так и околеть недолго! — раздался чей-то басовитый голос.
— Не… не могу, — едва слышно прохрипел Николай, чувствуя, как темнота застилает глаза.
В ту же секунду чьи-то сильные, мозолистые руки крепко подхватили его под мышки, заставив принять вертикальное положение. На закоченевшие плечи легла какая-то тёплая, сухая ткань — то ли старый плед, то ли чей-то тулуп. Кожа, сведённая холодом, едва почувствовала это спасительное прикосновение.
— Давай грузить его ко мне в машину, — скомандовал другой голос, более властный. — Тут моё село совсем рядом, там он хоть нормально согреется и отлежится.
— Нет, подождите… — слабо запротестовал Николай, пытаясь вырваться. — Моя фура… Груз…
— Да куда ж твоя фура денется с лесной дороги! — успокоили его спасители. — Перегоним мы её в село, ты за это не переживай. Ключи только дай. Если ты тут сейчас героически умрёшь от переохлаждения, твой ценный груз вообще никуда никогда не доедет.
Сочтя этот аргумент на удивление логичным, Николай окончательно перестал сопротивляться и сдался на милость судьбы. Сквозь густой туман лихорадки он смутно видел, как его осторожно сажают на заднее сиденье старенькой, потрёпанной «Нивы», где, кроме него, было ещё двое мужчин. Один из них, судя по одежде, был местным лесником, а второй… кто его знает. Думать было невыносимо тяжело. Хотя дорога оказалась очень короткой, Николай успел провалиться в тяжёлую дрёму.
Разбудили его уже у большого, добротного кирпичного дома в центре заснеженного села. Второй мужчина, как оказалось, был местным сельским головой — человеком уважаемым и хозяйственным. Николая завели в тёплую комнату, помогли снять мокрую одежду и дали чистую, сухую. Кто-то сразу же сунул ему в руки огромную кружку с невероятно горячим чаем, от которого на весь дом пахло малиной — варенья хозяева явно не пожалели. Вскоре всё его тело пронзили тысячи болезненных иголок — кровь начала циркулировать быстрее, и его охватила неконтролируемая сильная дрожь.
Только теперь, когда горячая кружка начала обжигать его ладони, он по-настоящему понял, насколько сильно замёрз на той реке. Сделав несколько больших глотков целебного чая, Николай громко, надсадно закашлялся. Против воли его снова неодолимо клонило в сон, но он из последних сил пытался сопротивляться, тревожно думая об оставленной фуре, сроках доставки груза и своей маленькой дочке в Киеве. Ему казалось, что если он сейчас закроет глаза и уснёт, то больше не проснётся никогда. К счастью, это было очень обманчивое чувство.
Николай и сам не заметил того момента, когда окончательно сдался и позволил мягким объятиям глубокого сна полностью поглотить себя. Очнулся он уже в совершенно незнакомом, светлом помещении с белыми стенами. Во всём теле чувствовалась невероятная слабость, а лоб пылал от высокой температуры. Рядом с его кроватью деловито суетилась молодая девушка, примерно его возраста, одетая в белый медицинский халат. В руке она держала довольно угрожающего вида шприц. Девушка выглядела очень строгой и сосредоточенной, но, заметив, что пациент наконец открыл глаза, её лицо сразу озарила тёплая, искренняя улыбка.
— О, как хорошо, что вы наконец пришли в себя! А то аж полтора дня проспали, как убитый. Впрочем, оно и неудивительно: двадцать минут барахтались в ледяной воде, спасая волка, а потом ещё столько же времени лежали на снегу. Чудо, что вообще выжили.
— Что… что со мной? Где я? — хрипло спросил Николай, прерываясь на тяжёлый кашель после каждого произнесённого слова.
— А вы как сами думаете, герой? — иронично хмыкнула девушка, ловко делая ему укол. — Классическая пневмония, то есть воспаление лёгких. Но раз уж очнулись и разговариваете, значит, жить точно будете. Кстати, давайте знакомиться: я Катруся, местная сельская медсестра. А находитесь вы в гостевой комнате дома нашего сельского головы. У нас тут своей большой больницы нет, так что он вас приютил, а я…
Она вдруг очень строго посмотрела на него, словно читая его тайные мысли о побеге.
— А я вас буду лечить. И находиться вы будете здесь, в этой постели, ровно до тех пор, пока полностью не выздоровеете. Поняли?
— Позвонить-то хоть можно? — с мольбой в голосе спросил он. — Мне же надо обязательно предупредить руководство на базе о задержке рейса. И родных в Киеве, а то они там с ума сойдут от волнения.
— Позвонить можно, телефон я вам сейчас принесу, — милостиво разрешила Катруся, поправляя ему одеяло.