В этой чужой постели, в незнакомом полесском селе, Николай провёл три невероятно долгих и изнурительных недели. Но молодая медсестра почти всегда была рядом. Она не только профессионально лечила его уколами и горькими таблетками, но и приносила горячую домашнюю еду, помогала подняться, когда он был слишком слаб, и, что самое главное, развлекала его долгими, душевными разговорами. Чуть позже мужчина с благодарностью понял, что без её постоянного присутствия он бы просто сошёл с ума от гнетущей тревоги за работу и от невыносимого одиночества.
Однажды вечером, когда кризис болезни уже миновал, Николай решился и рассказал этой чуткой девушке свою непростую жизненную историю. Он рассказал всё: как сиротой мечтал водить большую фуру, как встретил свою Танечку, единственную, кто в него по-настоящему поверил, как её добрые родители приняли его в свою семью. Рассказал, как она стала его законной женой и как трагически, в одно мгновение, он потерял её, оставшись один на один с крошечной дочкой Алёнкой на руках.
Катруся слушала его очень внимательно, не перебивая, а когда он закончил, неожиданно ответила ему такой же глубокой откровенностью.
— А у меня, Николай, — тихо и с какой-то застарелой грустью произнесла она, глядя в окно на вечернее село, — всё сложилось с точностью до наоборот. Был у меня когда-то жених. Очень любила его. Он обещал жениться на мне сразу, как только я забеременею. Но шли месяцы, годы, а этого чуда так и не происходило. Врачи разводили руками… И знаешь, что он мне сказал напоследок? Сказал, что я ему такая «неполноценная» не нужна, потому что он наследника хочет. Собрал вещи и просто ушёл к другой. Но сейчас я думаю, что, может, оно и к лучшему. Тогда с большого горя я уехала учиться в райцентр — не столько из большой любви к медицине, сколько для того, чтобы просто сбежать от болезненных воспоминаний и пересудов соседей. А в результате… нашла своё настоящее призвание — помогать людям.
— Вот оно как бывает… — сочувственно протянул Николай, глядя на её грустный профиль. — Знаешь, я думаю, что это действительно к лучшему. Зачем тебе вообще нужен такой мужчина, который в трудную минуту способен сказать любимой женщине такие жестокие слова? Это не любовь была.
— Наверное, ты прав, — Катруся повернулась к нему и уже гораздо светлее улыбнулась, стирая с лица тени прошлого.
Когда Николай наконец полностью выздоровел и покидал гостеприимное полесское село, чтобы завершить свой рабочий маршрут, он уже твёрдо знал одно: он сюда обязательно вернётся. И не просто проездом. Сначала, конечно, нужно было честно и до конца выполнить свою работу. Это заняло совсем немного времени — до конечного пункта назначения, где его груз так ждали, оставалось каких-то несколько десятков километров. Обратный путь в столицу показался ему гораздо быстрее и легче: весенняя погода окончательно улучшилась, дороги подсохли, а на душе было удивительно светло и спокойно.
Примерно через полтора месяца после начала той судьбоносной командировки он переступил порог своей киевской квартиры. Обнял маленькую Алёнку, которая радостно бросилась ему на шею, пожал руку тестю и сразу начал действовать. На следующий же день он поехал на логистическую базу, зашёл в кабинет директора и решительно написал заявление об увольнении по собственному желанию. Руководство удивлялось, отговаривало, обещало повышение зарплаты, но Николай был непреклонен.
Он не покупал билетов на самолёт, как это делают те, кто летит на далёкий север. Они просто упаковали самое необходимое в несколько больших чемоданов, сели на комфортный поезд из Киева, а потом местным автобусом добрались до того самого села, затерянного среди густых полесских лесов.
По дороге Николай страшно переживал, не зная, как его маленькая Алёнка воспримет этот кардинальный переезд. Ведь она была абсолютно городским ребёнком, привыкшим к асфальту, детским площадкам и шуму столицы. Но ещё больше он боялся того, как дочь отреагирует на новую женщину в жизни отца. Свою родную маму девочка не помнила, зная её лишь по рассказам и фотографиям, однако вполне могла замкнуться в себе и не принять чужую тётю.
Однако все его отцовские страхи оказались напрасными — всё сложилось просто идеально, словно по какому-то высшему замыслу. Переезд пришёлся на самое начало лета, и природа щедро одарила их своими богатствами. Девочка пришла в полный восторг от зелёного лесного края. Бесконечные прогулки на свежем воздухе, изобилие земляники прямо на полянах за домом, сбор первых грибов и купание в чистой реке превратили её жизнь в настоящую сказку.
Алёнка всегда мечтала о большой собаке, и теперь, когда они жили в собственном доме с двором, это наконец стало возможным. Правда, на семейном совете решили немного подождать: сначала обжиться, осмотреться, а уж потом выбирать щенка. Спешить им теперь было некуда.
С Катрусей у дочери как-то сразу, с первого же дня, сложились очень тёплые, доверительные отношения. Алёнке, несмотря на всю ту безграничную заботу, которой её окружали родные бабушка с дедушкой, подсознательно очень не хватало именно материнского тепла и нежности. А сельская медсестра, которая всегда мечтала о детях, но уже смирилась с мыслью, что не сможет их иметь, не считала важным, родная по крови ей эта девочка или нет. Она отдавала ей всю свою нерастраченную любовь. В каком-то смысле эти две души просто нашли друг друга, заполнив пустоту в сердцах.
Николай тоже чувствовал себя невероятно счастливым. После смерти Татьяны он даже не надеялся, что когда-нибудь сможет снова полюбить, но искренняя и заботливая Катруся словно оживила его забытые, замороженные чувства. К тому же ему неожиданно очень понравилась размеренная сельская жизнь вдали от городской суеты.
Работа для крепкого, непьющего мужчины в селе нашлась очень быстро. С его огромным водительским опытом переучиться на механизатора-тракториста местного фермерского хозяйства оказалось делом нескольких недель. Теперь он каждый вечер возвращался домой, к семье, и мог сам читать дочке сказки на ночь.
Однажды в конце лета, тёплой звёздной ночью, Николаю почему-то никак не спалось. Он осторожно, стараясь не разбудить Катрусю, поднялся с постели, накинул рубашку и вышел на деревянное крыльцо подышать свежим ночным воздухом. И вдруг замер, не веря собственным глазам.
У самых ступенек их крыльца, словно по команде, в идеально ровный ряд сидели пятеро пушистых, вислоухих волчат, которые, очевидно, совсем недавно выбрались из логова и ещё неуверенно держались на лапах. А прямо за ними, в серебристом свете полной луны, чётко вырисовывался большой, гордый силуэт их матери.
Прошло несколько тревожных, напряжённых мгновений, пока Николай пытался собрать мысли в кучу и понять, что вообще происходит. Сначала он даже не на шутку испугался, что голодные волки осмелились ворваться в село и сейчас начнут нападать на домашних животных. Но потом он внимательно присмотрелся.
И от внезапного, глубокого облегчения мужчина тихо, почти неслышно рассмеялся. Ведь это была именно та волчица, которую он, рискуя собственной жизнью и здоровьем, вытащил той холодной весной из ледяной речной воды. Она не выглядела агрессивной, она просто молча смотрела на него своими умными глазами.
— Похвастаться пришла, да? — приветливо, шёпотом сказал ей Николай, кивая на забавных волчат, которые переминались с лапы на лапу. — Хорошая… Очень хорошие у тебя детки.
Серая хищница, как показалось в ту минуту Николаю, медленно и коротко кивнула ему массивной головой в знак благодарности. А потом, так же, как и в тот мартовский день у реки, она словно просто растаяла в густом ночном воздухе вместе со своим выводком. Ни одна веточка не хрустнула, ни одна сельская собака не залаяла — лесные гости растворились во тьме.
А мужчина ещё долго стоял на крыльце, опираясь на перила. Он любовался поразительно глубоким, усыпанным миллиардами звёзд небом, которого никогда в жизни не увидишь в загазованном городе, и думал о своём.
— Шесть… — на его мужественном лице играла тёплая, загадочная улыбка. — Целых шесть жизней я спас в тот весенний день. Да ещё и свою собственную, разрушенную жизнь наладил. Очень даже неплохо, как для одного рейса.