Утро первого сентября выдалось на удивление тёплым, солнечным и по-настоящему праздничным. Саша, одетый в идеально отглаженный костюмчик и стильную бабочку, в нетерпении топтался в просторном мраморном холле. Он ждал, когда же все наконец соберутся, и они отправятся в престижную столичную гимназию, в которой он отныне будет учиться.
Поехали двумя машинами. Лиза с детьми разместилась на заднем сиденье большого внедорожника, за рулём которого был сам Максим Григорьевич, а Анна Петровна поехала следом в машине с водителем Кириллом.
Центральный вход в гимназию был пышно украшен арками из воздушных шаров сине-жёлтых цветов и яркими плакатами. Из больших колонок звучала праздничная музыка. Испуганные, но невероятно милые первоклашки, многие из которых были в красивых вышиванках, жались к своим родителям. Они с любопытством разглядывали всё вокруг, тогда как уверенные старшеклассники бурно радовались встрече друг с другом, успев соскучиться за время летних каникул.
Наконец в микрофон торжественно объявили о начале праздничной линейки. Директор гимназии поздравил всех с новым учебным годом, пожелав вдохновения и успехов. Выступали школьники: они читали стихи, танцевали и пели песни о школе. Всё было настолько празднично, искренне и возвышенно, что Лиза и Анна Петровна стояли в толпе родителей с мокрыми от слёз глазами. Они любовались своим первоклассником Сашей, который стоял в шеренге с совершенно серьёзным, взрослым выражением лица, крепко сжимая в руках роскошный букет цветов для первой учительницы.
Прозвенел долгожданный первый школьный звонок, и в чистое киевское небо запустили десятки воздушных шаров. Они быстро закружились в вышине, поднимаясь к белым облакам. Первоклассники во главе со своей молодой учительницей неторопливо поднялись по ступеням на крыльцо гимназии и отправились на первый в своей жизни урок. Прежде чем войти в тяжёлую дверь, Саша оглянулся и радостно помахал свободной рукой своим родным и Лизе.
Сердце девушки болезненно сжалось — от безмерной радости и горького отчаяния одновременно. Она радовалась тому, что у Сашеньки начался такой светлый, новый этап в жизни, что у него непременно появятся новые друзья и увлечения. А огорчало её то, что совсем скоро придётся навсегда прощаться с этими мальчиками, к которым она так прикипела всей своей израненной душой.
Обратно домой её с Павликом и Анной Петровной вёз Кирилл, а Максим Григорьевич сразу после окончания торжественной линейки отправился в свой офис. Лиза смотрела в окно машины на суетливые улицы Киева и думала о том, как несправедливо всё-таки устроена жизнь. Почему в ней всегда нужно делать такой болезненный, тяжёлый выбор?
Время шло, осень полноценно вступала в свои права, а Лиза всё никак не могла решиться на серьёзный разговор, чтобы сообщить Максиму Григорьевичу о своём увольнении. Хотя с каждым днём ей становилось всё тяжелее и тяжелее выполнять обязанности няни. Хорошо хоть первую половину дня Саша проводил на учёбе, но ведь энергичный Пашенька требовал к себе максимального внимания и подвижных игр. А Лизе всё чаще хотелось просто полежать на кровати: её постоянно клонило в сон, накатывала слабость.
К тому же живот у неё начал заметно округляться. Она как могла старалась скрыть его, покупая и надевая просторную, мешковатую одежду, объёмные свитера и широкие платья.
— Лиза, мне показалось или ты и правда немного поправилась? — прямо и без лишних предисловий спросила у неё Анна Петровна, когда вечером, как обычно, девушка зашла к ней в комнату поговорить.
Лиза тяжело вздохнула и низко опустила голову. Скрывать своё деликатное положение дальше не имело никакого смысла.
— Я жду ребёнка, — очень тихо, едва разжимая губы, призналась она.
— Какого ребёнка? — не сразу поняла пожилая женщина, моргая. — Саша и Пашенька вроде дома у нас, спят в своих кроватях…
— Я жду своего ребёнка, — Лиза продолжала смотреть в пол. — Анна Петровна, я беременна.
— Ты беременна?! — ошеломлённо воскликнула женщина, всплеснув руками.
— Да, — коротко ответила девушка.
— А я ведь догадывалась! С самого начала догадывалась! — раздражённо и даже немного обиженно сказала женщина. — Только ты меня тогда обманула. Сказала, что это обычное переутомление и стресс!
Лиза бессильно опустилась на стул и горько расплакалась, спрятав лицо в ладонях. Все эмоции, которые она сдерживала последние недели, вырвались наружу. Анна Петровна беспомощно посмотрела на её вздрагивающие плечи, потом подошла ближе и нежно, по-матерински погладила Лизу по растрепавшимся волосам.
— Ну чего ты плачешь, глупенькая? Это же очень хорошо, что ты наконец станешь мамой! Ты же так давно, всю жизнь об этом мечтала!
— Да, мечтала… — всхлипнула Лиза, вытирая мокрые щёки. — Только мне теперь придётся покинуть этот дом и навсегда расстаться со всеми вами. С моими мальчиками…
— Ну, что тут поделаешь, — развела руками женщина. — Жизнь есть жизнь. Сейчас самое главное — тебе надо думать о своём малыше и своём здоровье. А к нам ты всегда сможешь приехать в гости, мы тебе будем очень рады! — она тепло обняла девушку. — Кстати, а отец ребёнка… Он обрадовался этой новости?
Лиза мгновенно отстранилась и испуганно посмотрела на Анну Петровну большими глазами.
— Нет! — поспешно ответила она. — Он вообще ничего не знает. Это мой ребёнок, понимаете? Только мой!
Она поднялась и начала нервно мерить шагами комнату.
— Успокойся, сядь! — Анна Петровна снова усадила Лизу на стул. — Конечно, это твой ребёнок. Но, наверное, и отец имеет полное право знать о его существовании?
— Зачем?! — в отчаянии воскликнула Лиза, думая о Максиме и его неугасимой любви к покойной жене. — У него уже есть дети. И к тому же, он любит другую женщину… А я ему совершенно безразлична. Я для него просто наёмный работник.
— Ох, ну и ситуация… — тяжело вздохнула Анна Петровна, качая головой. — Ну ничего, прорвёмся. Ты и сама с ребёночком справишься, ты девушка сильная. Да и родители в деревне помогут, вон какие они у тебя золотые.
— Я только не знаю, как сказать Максиму Григорьевичу о своём увольнении, — печально посмотрела на собеседницу Лиза. — Он наверняка очень рассердится, что ему снова придётся искать новую няню. Это же такой стресс для детей…
— Не переживай об этом, я сама с ним поговорю, — решительно взяла инициативу Анна Петровна. — Думаю, что он всё поймёт как мужчина.
— Спасибо вам огромное, — Лиза наконец облегчённо улыбнулась. — Только и мальчикам не знаю, как объяснить, почему у них вдруг появится чужая тётя.
— А мальчикам я тебе советую сказать всё как есть. Они у нас очень умные и любят, когда с ними разговаривают на равных, как со взрослыми. Главное — не исчезай внезапно и молча. Это может их сильно напугать, и они подумают, что ты их просто бросила, как… как мама Наталья.
Лиза поднялась со стула и крепко прижалась к женщине. Она была невероятно благодарна ей за эту поддержку и мудрые советы, которые были так необходимы в её одиноком положении.
На следующий день вечером Максим Григорьевич, вернувшись из офиса, пригласил Лизу в свой кабинет. Она вошла, чувствуя, как дрожат колени.
— Анна Петровна мне всё рассказала, — он сидел за массивным столом и в упор, очень серьёзно смотрел на Лизу. — Я вас, конечно, поздравляю… Но, если честно, не скажу, что я обрадовался этой новости.
Лиза стояла молча, опустив глаза на дорогой ковёр, и молча перебирала пальцами край свитера.
— Учитывая сложившуюся ситуацию, — холодно продолжил он, — я, конечно, не смею вас удерживать. У меня к вам есть только одна просьба. Задержитесь, пожалуйста, на то время, пока я не подберу действительно хорошую новую няню. Я не хочу травмировать детей частыми переменами.
— Хорошо, — пролепетала Лиза, чувствуя облегчение от того, что самый страшный разговор позади. — Я побуду с детьми столько, сколько будет нужно, не переживайте.
Она быстро вышла из кабинета. Ей хотелось плакать, но она была рада, что больше не нужно скрывать своё положение.
Едва за Лизой закрылась тяжёлая дубовая дверь, Максим подошёл к окну и посмотрел на тёмный двор. Осень уже безжалостно вступила в свои права: трава пожухла, с деревьев облетала последняя жёлтая листва. У него на душе вдруг стало невероятно тоскливо и пусто.
Почему такая замечательная, светлая девушка, как Лиза, покидает его дом? Когда она устраивалась сюда на работу, то вроде бы ясно говорила, что не замужем. Как так вышло, что она беременна? Кто этот негодяй, который оставил её одну в таком положении? Впрочем, о чём это он вообще думает? Лиза — молодая, красивая женщина, и у неё, конечно же, есть своя личная жизнь. Это он до сих пор не может смотреть на других женщин, маниакально сравнивая каждую с Натальей.
Но ведь Лиза так похожа на его жену… Такая же добрая, заботливая, нежная, и относится к его сыновьям, как к родным.
Он сел за стол и с силой обхватил голову руками. Только сейчас, когда она стояла перед ним и собиралась уйти навсегда, он начал осознавать, что Лиза ему совсем не безразлична. Она стала для него чем-то большим, чем просто идеальная няня. Правильно говорил ему в деревне Павел Ефимович: надо открыть своё сердце и отпустить прошлое.
Сейчас его сердце было открыто, но… уже слишком поздно. Как говорится: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Но почему он осознал это только сейчас, когда она ждёт ребёнка от другого мужчины и уже невозможно ничего изменить?
От злости на самого себя и собственного бессилия Максим резким движением смахнул со стола стопку рабочих документов. Белые листы разлетелись по всему кабинету, словно осенние листья.