Увидев из окна второго этажа, что чёрный внедорожник Максима Григорьевича выехал за ворота, Лиза снова спустилась вниз. Нужно было хоть что-то перекусить, ведь сказывалась совершенно бессонная, полная слёз и тревог ночь.
— Лизонька, что с тобой? — Анна Петровна с неподдельной тревогой посмотрела на девушку. — Ты часом не заболела? Вон какие тёмные круги под глазами залегли, и сама бледная, как полотно.
— Нет-нет, всё нормально, — поспешно успокоила её Лиза, садясь за стол и отводя взгляд. — Просто голова с утра разболелась. Может, погода опять резко меняться будет, давление скачет.
— У Максима тоже голова болит, — горько усмехнулась Анна Петровна, наливая ей чай. — Только от другого. Представляешь, заявил мне сегодня, что вчера ночью обнимал Наталью, которая снова к нему приходила с того света.
Услышав это, Лиза ещё больше побледнела и крепко схватилась рукой за край дубового стола, чтобы не упасть.
— Ты что, испугалась мистики? — снова встревожилась Анна Петровна, заметив её реакцию. — Да не бойся, говорю же! Максим вчера просто перебрал со спиртным на кладбище, вот ему и привиделось от горя. Он и сам толком ничего не помнит, путается в догадках.
— Анна Петровна, вы можете покормить мальчиков, когда они проснутся? — слабым голосом попросила Лиза, чувствуя, как накатывает слабость. — Я пойду немного прилягу, голова болит ещё сильнее.
— Иди-иди, Лизонька, отдохни, — пожилая женщина ласково погладила её по холодной руке. — Не переживай, я и накормлю ребят, и сказку им почитаю. Тебе надо выспаться.
Лиза быстро вошла в свою комнату, упала на кровать и от нервного истощения сразу же заснула, проспав почти до самого обеда. Проснувшись, она окончательно решила для себя: «Ничего такого страшного не случилось. Главное, что Максим Григорьевич ничего не помнит, а я точно никому и никогда об этом не расскажу».
Постепенно девушка начала заставлять себя забыть о том, что произошло между ней и её работодателем той ночью. Он, как и прежде, был подчёркнуто вежлив с ней, обращаясь исключительно на «вы» и по имени-отчеству. Иллюзия нормальности восстановилась.
Но однажды утром, резко встав с постели, Лиза едва не упала. У неё внезапно закружилась голова, а в глазах потемнело так сильно, будто кто-то выключил свет. Она снова опустилась на матрас, тяжело дыша и не понимая, что с ней происходит. Немного посидев, девушка снова осторожно поднялась. На этот раз всё было нормально, и она списала это состояние на то, что за окном снова моросил затяжной киевский дождь и гудело низкое небо.
Она неторопливо спустилась по деревянной лестнице на первый этаж, чтобы выпить свою утреннюю чашечку кофе. Но едва насыщенный кофейный аромат поплыл по столовой, как её мгновенно и страшно затошнило. Лиза, крепко зажав рот ладонью, едва успела добежать до ванной комнаты.
«Да что же это такое сегодня творится?» — испуганно подумала она, умываясь холодной водой. — «Ничего подобного раньше со мной не случалось».
Наверху послышался топот детских ножек — проснулись Саша и Паша, и Лиза поспешила к ним, отбросив тревожные мысли. День прошёл в обычных хлопотах, и девушка уже забыла о своём утреннем происшествии.
Но по-настоящему беспокоиться она начала уже на следующее утро. Едва она снова почувствовала запах свежесваренного кофе, который Анна Петровна готовила для Максима, её снова нестерпимо затошнило, и она опять мчалась в ванную.
Посмотрев на себя в большое зеркало над раковиной, Лиза вытерла холодную испарину со лба. Вдруг её пронзил панический страх: а что, если у неё появилось то самое страшное заболевание, которое забрало жизнь Натальи? Ведь Анна Петровна как-то упоминала, что у покойной на начальных стадиях тоже часто кружилась голова и её тошнило по утрам.
— Лизонька, ты чего опять такая бледная? На тебе лица нет! — встревожилась Анна Петровна, увидев девушку, которая, пошатываясь, выходила из ванной.
— Не переживайте, всё хорошо, — через силу улыбнулась Лиза, стараясь её успокоить. — Вам показалось. Просто не выспалась.
Анна Петровна очень внимательно, как-то по-новому посмотрела на неё, но ничего не сказала, лишь поджала губы.
Утренняя тошнота со временем прекратилась, но зато появилось кое-что другое: Лизу начало раздражать абсолютно всё. Особенно дети, с которыми она проводила всё своё время. Она сама не понимала, что с ней происходит. Раньше их мелкие детские шалости или разбросанные игрушки вызывали у неё лишь снисходительное умиление, а сейчас она едва сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на них за малейшую провинность.
Лиза, как могла, старалась скрывать свои эмоциональные качели, но мальчики, как маленькие радары, начали замечать, что няня стала гораздо строже и уже не принимает такого активного участия в их шумных играх, как раньше. А порой, наоборот, на Лизу накатывала такая неконтролируемая, безумная волна нежности к ним, что она могла долго, со слезами на глазах, обнимать братьев, без конца целуя их светлые макушки.
Даже её гастрономические привычки кардинально изменились. Теперь за обеденным столом она прежде всего тянулась к баночке с домашними маринованными огурчиками, которые привезла от мамы, и только съев несколько штук, приступала к основному блюду.
— Лиза, я никак не пойму, что с тобой в последнее время происходит? — осторожно, но прямо начала разговор Анна Петровна однажды вечером. — У тебя постоянно, по пять раз на день, меняется настроение. Тебя тянет на солёное, ты всё время усталая и вялая… Ты, случаем, не беременна?
Лиза звонко, но с горечью рассмеялась.
— От кого, Анна Петровна? Вы же прекрасно знаете, что никакого мужа или парня у меня нет! Да и развелись мы с бывшим именно из-за того, что я… что я бесплодна. Я не могу иметь детей.
— Странно это всё, — женщина обеспокоенно покачала головой. — Ты бы сходила проверилась к врачу, дитя. А то, не дай Бог, выйдет как с Наташенькой…
Она замолчала, не договорив страшную фразу, и украдкой вытерла слезу, скатившуюся по морщинистой щеке.
Чтобы не расстраивать пожилую женщину и самой убедиться, что с ней всё в порядке, Лиза пообещала пройти полное обследование. Взяв среди недели выходной, она поехала в Киев, в частный медицинский центр «Столичное Здоровье», который ей посоветовали знакомые.
Терапевт, приятная женщина средних лет, внимательно выслушала все её жалобы, осмотрела девушку, измерила давление. Потом она что-то быстро записала в карту и, тепло улыбаясь, сказала:
— Кажется, Елизавета Павловна, я догадываюсь об истинной причине вашего «недомогания».
— Доктор, это что-то очень серьёзное? — у Лизы внутри всё оборвалось. Перед глазами промелькнул страшный диагноз Натальи.
— Ну, не знаю, кому как, — уклончиво, но с искоркой в глазах ответила врач. — Вот вам направление в сто второй кабинет. Думаю, там быстро подтвердят мой диагноз.
Она протянула девушке небольшой листок бумаги с печатью. Лиза взяла его дрожащими, ледяными руками и отправилась блуждать по светлым коридорам клиники, разыскивая нужную дверь.
Подойдя к кабинету №102, она подняла глаза на табличку и замерла. Там было написано: «Гинеколог». Лиза несмело постучала и, услышав бодрое «Входите!», открыла дверь.
Через тридцать минут она вышла из того кабинета в состоянии абсолютного, непередаваемого шока. Она шла по коридору, не чувствуя под собой ног, и не знала, как реагировать на то, что только что сообщил ей врач после УЗИ.
— Поздравляю вас! Вы беременны.
— Я? Беременна?! — Лиза стояла посреди смотровой, не веря собственным ушам. — Этого просто не может быть!
— Почему же не может? — искренне удивилась врач, снимая перчатки. — Вы молодая, здоровая женщина. Это вполне нормальное физиологическое явление.
— Но ведь у меня не может быть детей! — в глазах Лизы мгновенно закипели слёзы. — Мне так сказали…
— Кто вам такое сказал? Медики ставили диагноз?
— Нет… Мой бывший муж так сказал…
— Ах, муж! — рассмеялась врач. — Нет, дорогая, вы действительно беременны. Кстати… — женщина вдруг нахмурилась, глядя на растерянное состояние пациентки. — Вы ведь хотите сохранить этого ребёнка? Или…
— Сохранить! Конечно, сохранить! — перебила её Лиза, и её голос сорвался. — Я так долго, всю свою жизнь об этом мечтала!
— Ну вот и умница. Сейчас я выпишу вам направление на все необходимые анализы для постановки на учёт и дам первые рекомендации…
И вот теперь Лиза сидела на скамейке в сквере у клиники, крепко сжимая в руках бланки с направлениями. Золотая киевская листва падала ей под ноги, а она никак не могла поверить в это чудо. У неё будет ребёнок! После стольких лет горьких ожиданий, разрушенных надежд, унижений и разочарований из-за Антона… Она наконец станет мамой! Бывший муж просто нагло ей врал, или же проблема всё это время была именно в нём.
Но вдруг радость сменилась острой болью.
— А как же теперь мои мальчики… Саша и Паша? — ахнула Лиза, прикрыв рот рукой. — Я же больше не смогу продолжать работать у них няней! Рано или поздно мой живот станет заметным, и все узнают правду. А Максим Григорьевич никогда не должен узнать, что это его ребёнок.
Как же ей было нестерпимо жаль расставаться с этими детьми. Она смахнула непрошеную слезу, скатившуюся на бланк.
— Я так сильно к ним привязалась. Да и они ко мне тоже… Что же мне теперь делать?
На эти сложные вопросы Лиза пока не имела никакого ответа. Она медленно поднялась со скамейки и направилась в сторону остановки. Пока она ехала в маршрутке обратно за город, то приняла для себя единственно правильное решение: сейчас самое главное — это проводить Сашу в первый класс. Она обещала мальчику, что обязательно будет рядом в этот чрезвычайно важный для него день. А потом… потом будет видно, как правильно уйти. Пока что она решила никому, ни одной живой душе не говорить о своей беременности. Боялась сглазить своё хрупкое счастье.
— Лизонька, ну что там? — очень встревоженная Анна Петровна встретила её прямо у порога коттеджа.
— Ничего страшного, — Лиза выдавила из себя успокаивающую улыбку и сняла пальто. — Врач сказала, что это просто сильное переутомление и стресс.
— Может, тебе отпуск у Максима попросить? — сочувственно предложила женщина. — Поедешь куда-нибудь в Закарпатье, отдохнёшь, попьёшь минеральной водички.
— Это отличная идея, — поддержала её Лиза, стараясь звучать убедительно. — Вот Сашенька пойдёт в школу в сентябре, тогда я и подумаю об отпуске.
— Пойдём, я тебе свежего травяного чаю заварю, — засуетилась Анна Петровна. — Да и проголодалась ты, наверное, в этих столичных больницах.
После обеда Лиза поднялась в свою уютную комнату на втором этаже. Она закрыла дверь на замок, подошла к большому зеркалу на дверце шкафа и внимательно осмотрела себя со всех сторон. Потом она очень бережно, с безграничной нежностью погладила себя по плоскому животу, который пока ещё был совершенно незаметен для окружающих.
— Ты мой маленький, — прошептала она, и по её лицу снова потекли слёзы, но на этот раз — слёзы абсолютного счастья. — Ты только мой. Никто никогда не узнает, кто твой биологический отец. Но я ему безмерно благодарна за это невероятное чудо, которое скоро у меня появится.