После сытного обеда Саша и Паша мгновенно уснули на широкой кровати в бывшей Лизиной комнате. Девушка тихо прикрыла дверь и стала помогать матери мыть посуду на кухне.
— Какие же хорошие мальчишки, — тихо сказала Нина Фёдоровна, вытирая полотенцем тарелку. — Как же жалко их, сиротинушек…
— Мама, — Лиза с укором посмотрела на мать, — ну какие они сиротинушки, как ты выражаешься? У них есть родной отец, который их очень любит и обеспечивает.
— Эх, дочка, — вздохнула женщина. — Родную мать никто и никогда не заменит, даже самый лучший и самый богатый на свете отец.
— Ну, что поделаешь, — пожала плечами Лиза. — Их маму уже не вернуть. Главное сейчас — окружить их заботой и лаской, чтобы они не чувствовали себя одинокими.
— Хорошая бы из тебя вышла мать, — Нина Фёдоровна с любовью и скрытой грустью посмотрела на дочь. — Я же вижу, как ты к ним относишься, да и они к тебе так и тянутся, словно к родной.
— Мам, не начинай, — Лиза болезненно поморщилась. — Видно, не суждено мне стать мамой. Так хоть чужих детей пока повоспитываю.
— Кстати, об этом… — оживилась Нина Фёдоровна. — Ты же говорила, что Антон не является биологическим отцом того ребёнка, которого родила его городская фифа Кристина?
— Да, именно так. Настоящий отец ребёнка просто сбежал, как только узнал о беременности. Делать аборт было уже поздно. Вот она, наверное, и решила найти «донора кошелька» — соблазнила Антона, а потом быстро женила его на себе. Она же прекрасно знала, что Антон бредил наследником. Я же, дура, сама делилась с ней этой нашей проблемой за бокалом вина! Вот и вышло, что она решила на моём несчастье построить свой комфорт.
Лиза аккуратно сложила вымытые тарелки в шкафчик и повесила полотенце на крючок.
— Они так и живут вместе? — поинтересовалась мать, снимая фартук.
— Нет. Антон, узнав о таком наглом обмане, сразу ушёл от неё. Начал прикладываться к бутылке, из-за чего на работе его быстро понизили в должности, а потом и вовсе попросили написать заявление. А моя бывшая подруга оказалась на редкость хитрой: поскольку Антон вовремя не подал документы на развод, то отцом новорождённого ребёнка в свидетельстве записали именно его! Так что теперь он юридически обязан выплачивать алименты на чужого ребёнка.
— Так ему и надо, негодяю! — со злостью произнесла Нина Фёдоровна. — Нисколько его не жалко. За всё в этой жизни надо платить.
— А знаешь, он недавно снова ко мне приезжал на Соломенку, — поделилась Лиза. — Правда, меня тогда дома не было, потому что пришёл среди недели. Долго звонил в дверь, потом начал громко стучать, выкрикивая моё имя. На шум выглянула соседка, Зоя Ильинична, и пригрозила ему, что немедленно вызовет полицию, если он не уберётся прочь. Антон начал расспрашивать её обо мне, а соседка ему и выдала: мол, я в этой квартире больше не живу, потому что удачно вышла замуж за состоятельного мужчину и переехала в большой дом.
— Вот это Зоя Ильинична! — Нина Фёдоровна даже в ладоши хлопнула.
— Антон после этих слов просто сел на ступеньку в подъезде и заплакал, — тихо закончила Лиза. — Соседка сказала, что он имел очень жалкий вид и от него разило перегаром.
— Молодец твоя соседка, — Нина Фёдоровна легонько стукнула ладонью по столу. — Не растерялась. Может, хоть теперь этот бывший муженёк дорогу к тебе забудет навсегда.
Мальчикам невероятно понравилось жить в деревне на Житомирщине. Погода стояла чудесная, вокруг всё цвело и пахло весной. Саша и Паша хвостиком ходили за дедушкой Павлом, засыпая его сотнями вопросов. Павел Ефимович терпеливо и обстоятельно отвечал на каждый, разговаривая с ними совершенно серьёзно, как со взрослыми мужчинами. А вот бабушка Нина, наоборот, сюсюкалась с ними, как с младенцами, пытаясь каждую минуту обнять мальчишек и поцеловать в русые макушки.
— Ну, бабушка! — вырывались они из её крепких объятий. — Мы уже большие, хватит нас целовать!
Нина Фёдоровна нарочито хмурила брови, а уже через пять минут снова ловила их во дворе и прижимала к себе. Лиза смотрела на всё это, грустно улыбаясь. Она прекрасно понимала, что её родителям уже очень хотелось нянчить собственных внуков. Вон с какой неподдельной теплотой и заботой они относятся к почти чужим детям. Может, и у неё когда-нибудь появятся дети? Ведь выяснилось, что ребёнок Кристины не от Антона… Вот только рожать ей было не от кого.
Павел Ефимович как раз ремонтировал старый деревянный сарай, а Лиза с мамой высаживали на огороде рассаду помидоров, когда услышали, что к их двору подъехал большой чёрный автомобиль.
— Папа! Папа приехал! — неистово закричали мальчишки и бросились к высокому мужчине, который только что открыл калитку.
Максим Григорьевич подхватил обоих сыновей на руки и крепко расцеловал.
— Как вы тут подросли за это время! Прямо как на дрожжах! — он с безграничной любовью посмотрел на сыновей, опуская их на землю. — Да и тяжёленькие стали!
— Дедушка! — Саша радостно замахал Павлу Ефимовичу рукой. — Иди сюда, наш папа приехал!
— Дедушка? — искренне удивился Максим Григорьевич, подняв брови.
— Ну да, дедушка Павел и бабушка Нина! — дети крепко взяли отца за руки с обеих сторон. — Пойдём, мы тебя с ними познакомим!
— Здравствуйте, Максим Григорьевич! — к нему подошла Лиза. На ней было простое светлое ситцевое платье, а на голове повязана косынка, чтобы солнце не напекло. — Знакомьтесь, это мои родители: Павел Ефимович и Нина Фёдоровна!
Максим пожал мужчине руку и вежливо кивнул Нине Фёдоровне.
— Я до сих пор с огромным удовольствием вспоминаю те невероятные гостинцы, которые вы нам передали перед Новым годом!
— Да что же мы стоим посреди двора? — спохватилась Нина Фёдоровна, вытирая руки о фартук. — Проходите в дом! Я как раз свежих пирогов с утра напекла, сейчас чайник поставлю!
— Нет, большое спасибо, — покачал головой Максим. — Ситуация в Киеве уладилась, так что я приехал забрать сыновей. И их няню, конечно же!
Он посмотрел в сторону Лизы.
— Ой, а чего же так скоро-то? — всплеснула руками Нина Фёдоровна, и в её голосе прозвучала неприкрытая грусть. — Мальчикам тут такое раздолье!
— Нина! — строго одёрнул её муж. — Не нам это решать!
Он с тоской посмотрел на детей, к которым уже успел привязаться.
— Папа, я не хочу уезжать! — вдруг громко заплакал маленький Паша. — Мне тут о-о-очень понравилось! Дедушка Павел и бабушка Нина такие добрые!
— Я тоже не поеду! — насупился старший Саша, спрятав руки в карманы шортов. — Мы завтра с дедушкой Павлом на настоящую рыбалку собрались! Он мне удочку обещал дать!
Максим растерянно смотрел на сыновей.
— Ну как же так? Я же специально за вами приехал через пол-области…
Мальчики плакали, уткнувшись лицами в подол длинной юбки бабушки Нины. Лиза тоже как-то растерялась в этой ситуации, не зная, чью сторону принять.
— Максим Григорьевич, завтра суббота. Значит, у вас законный выходной? — Павел Ефимович тактично взял инициативу в свои мозолистые руки.
— Ну… да, — неуверенно ответил тот.
— Вот и отлично! Отдохнёте тут денёк от своей столичной суеты. Завтра с самого утра на озеро сходим, рыбки наловим. Вечером баньку на дровах растопим. А в воскресенье мы вас уже всех вместе и проводим. Договорились?
Все с надеждой и ожиданием смотрели на Максима.
— Ну что с вами поделаешь? — искренне рассмеялся он, поднимая руки вверх. — Уговорили! Сдаюсь!
Двор мгновенно оживился. Довольные ребятишки запрыгали вокруг отца, Лиза с мамой поспешили в дом, чтобы накрыть на стол, а Павел Ефимович уселся на деревянную лавку у забора и с наслаждением закурил.
После сытного деревенского обеда Павел Ефимович и Максим вышли на улицу.
— Хорошо тут у вас, — Максим глубоко вдохнул чистый воздух и огляделся. — Тишина, абсолютный покой, никакой суеты. Даже не верится, что в паре сотен километров шумит Киев.
— Конечно, хорошо, — с лёгким сарказмом ответил ему Павел Ефимович. — Вам, городским, наверное, кажется, что нам тут всё просто так даётся. И картошка сама в погреб прыгает, и огурцы на грядках сами собой зеленеют. Только вы и не догадываетесь, сколько за этой «тишиной» стоит тяжёлого ежедневного труда.
— Вы не правы, — покачал головой Максим. — В детстве я каждое лето ездил к своей бабушке Любе в деревню на Полтавщину. Я прекрасно видел, что она ни секунды не сидела без дела. Утром я просыпался, а на столе уже стояла полная макитра горячих блинов или вареников, а в кружке ждало тёплое парное молоко. Вечером, засыпая, я слышал, как она что-то шьёт на старой ножной машинке «Зингер». Всегда у неё находились бесконечные дела… Как она всё это успевала, я до сих пор не понимаю.
Максим замолчал, глядя куда-то вдаль. Павел Ефимович тоже молчал, выпуская дым.
— Я заметил, когда подъехал к вашему двору, вы что-то ремонтировали? — Максим кивнул на старый сарай.
— Да так, сарайчик немного покосился, — вздохнул хозяин. — Да и крыша у него прохудилась. А там у меня дрова на зиму хранятся, вот и решил немного подлатать до дождей.
— Так давайте я вам помогу! — неожиданно предложил Максим.
Павел Ефимович недоверчиво и слегка снисходительно посмотрел на городского бизнесмена в брендовой рубашке.
— А осилишь? Молоток хоть в руках держал?
— У меня всё-таки высшее строительное образование! — гордо улыбнулся Максим. — Думаю, что с деревянным сараем точно разберусь.
— Ну, подсоби, коли есть желание, — Павел Ефимович поднялся с лавки. — Отказываться не буду, вдвоём-то оно всегда сподручнее.
Немного погодя Лиза вышла на крыльцо, чтобы вылить воду из пластикового таза, и так и замерла на месте с открытым ртом. На верхней ступеньке лестницы, прислонённой к старому сараю, стоял Максим Григорьевич. Он был раздет по пояс — солнце поблёскивало на его тренированной, крепкой спине. Он ловко и сильно бил молотком, прибивая тяжёлую доску.
— Ефимыч! — крикнул он. — Подай-ка вон ту широкую доску! Нет, не ту, что у забора, а ту, что левее!
— Держи, Григорьич! — Павел Ефимович подал ему доску и пошёл за следующей.
Лиза даже забыла, зачем она вообще вышла во двор. Лишь когда вода из таза плеснула ей прямо на ноги, она опомнилась и смущённо забежала обратно в дом.
— Мама, ты представляешь! — шёпотом воскликнула она, заходя на кухню. — Максим Григорьевич вместе с папой сарай ремонтирует! Разделся, молотком машет! А называют друг друга «Ефимыч» и «Григорьич», будто всю жизнь знакомы!
— Да, — задумчиво произнесла Нина Фёдоровна, вытирая стол. — Очень хороший он человек, твой Максим. Простой, не заносчивый. Жаль только, что судьба с ним так жестоко обошлась. Вот бы тебе такого мужа, Лиза, — она пристально посмотрела на дочь.
— Что ты, мама! — нервно рассмеялась Лиза, чувствуя, как пылают щёки. — Где он — владелец корпорации, а где я — обычная деревенская девушка, которая работает у него няней.
— Ну вот ещё выдумала! — обиделась мать. — Дело совсем не в статусе или деньгах, а в человеческой душе! Она у тебя светлая и безмерно добрая. К тому же ты его сыновей любишь, относишься к ним, как родная мать.
— Нет, мама, — вздохнула Лиза, садясь на табурет. — Это совершенно невозможно. Он до сих пор преданно любит свою покойную жену и на других женщин даже внимания не обращает. Так мне Анна Петровна говорила.
— А тебе-то он как? Нравится? — Нина Фёдоровна не отступала.
— Да… нравится, — очень тихо и едва слышно ответила Лиза, опустив глаза.
Вечером все собрались за большим круглым столом. В центре красовалась огромная чугунная сковородка с аппетитной жареной картошкой с золотистой корочкой. На тарелках были щедро выложены хрустящие солёные огурчики, маринованные помидоры, грибочки, тонко нарезанное сало с прослойкой и домашняя колбаса.
— Извини, Максим Григорьевич, — Нина Фёдоровна немного виновато посмотрела на гостя. — Сервировка у нас не ресторанная, простая.
— Ну что вы, Нина Фёдоровна! У меня уже слюнки текут от таких невероятных деликатесов! — искренне ответил Максим, потирая руки.
— Григорьич, — Павел Ефимович хитро прищурился. — Может, хряпнем по рюмочке с устатку? У меня есть фирменная настойка на травах с мёдом и острым перцем. Сам делал, по старинному рецепту! Выпьешь — и вся усталость враз испарится!
— Домашняя настойка? — оживился Максим. — Много о таких вещах слышал, а вот пробовать настоящую, деревенскую, ещё не доводилось. Давайте!
Павел Ефимович достал из буфета пузатую бутылку с янтарной жидкостью и разлил её по небольшим рюмкам.
— Вам не наливаю, — он строго посмотрел на жену и дочь. — А вот мы с Григорьичем сегодня честно заслужили! Сарай почти как новый стоит!
— Да пейте уже, строители, — добродушно рассмеялась жена. — Не очень-то и хотелось.
Максим выпил рюмку. Настойка оказалась невероятно крепкой: внутри всё сразу обожгло приятным огнём, а по телу мгновенно разлилось глубокое, расслабляющее тепло.
— Закусывайте, закусывайте скорее! — засуетилась Нина Фёдоровна, протягивая ему на вилке хрустящий огурчик.
— Ох! — выдохнул Максим, переводя дух. — Крепкая штука! Но очень ароматная.
Он с невероятным удовольствием набросился на жареную картошку вприкуску с огурчиками и грибами. Физический труд на свежем воздухе, сытный деревенский ужин и рюмка крепкой настойки сделали своё дело: Максим совсем разморился, и у него начали невольно слипаться глаза. Давно он так не работал физически, забыв обо всех своих столичных стрессах.
— Пойдём, Максим, я тебя спать провожу, — Нина Фёдоровна ласково похлопала его по плечу. — Постелю тебе в маленькой комнате. Не бойся, не замёрзнешь, я тебе такую перину взбила — ещё жарко будет!
Максим уснул мгновенно, едва его голова коснулась пухлой подушки. Он проспал всю ночь глубоким, спокойным сном — без всяких тревог, кошмаров или болезненных воспоминаний, которые обычно мучили его в пустой постели в Киеве.