Разбудил Максима пронзительный крик соседского петуха, который прозвучал, как ему показалось, прямо над самым ухом. Мужчина недовольно перевернулся на другой бок и попытался накрыть голову подушкой, чтобы доспать свои законные выходные часы.
— Папа, вставай! Дедушка Павел ругается, что ты всю утреннюю рыбалку проспишь!
Максим открыл глаза и увидел перед собой шестилетнего Сашу, который уже был полностью одет и по-деловому держал в руках небольшое пластиковое ведёрко.
— Встаю, сынок, встаю, — он сладко потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашнего ремонта сарая.
Выйдя на деревянное крыльцо, Максим зябко поёжился. Было раннее утро, над землёй ещё висела лёгкая дымка тумана, а на траве обильно блестела холодная роса. Воздух пах сыростью и свежестью. Умывшись ледяной водой из уличного рукомойника, он наспех съел несколько вчерашних пирожков с капустой и запил их тёплым молоком, которое оставила на столе Нина Фёдоровна.
У калитки в полном боевом снаряжении Максима уже ждали Павел Ефимович с длинными удочками наперевес и радостные Саша с Павликом.
— Ну и спать же ты мастак, Григорьич! — шутливо попрекнул его хозяин. — Чуть весь утренний клёв не проспал. Карась такую лень не прощает!
— Эх, давно я так крепко и сладко не спал, — искренне улыбнулся Максим, вдыхая деревенский воздух. — Если бы ваш петух не запел прямо над ухом, так бы и проспал до самого обеда.
Они неторопливо вышли за село и спустились к живописному тихому пруду, заросшему камышом. Удобно расположившись на берегу, забросили поплавки в воду и замерли в ожидании. Детям, конечно же, быстро надоело сидеть без движения, и они отправились исследовать окрестности, гоняясь за ранними бабочками и лягушками.
Наконец Максим вытащил свою первую рыбину — небольшого, но серебристого карасика — и обрадовался этой добыче так горячо, будто заключил миллионный контракт. Павел Ефимович лишь добродушно нахмурился и ещё внимательнее стал смотреть на водную гладь. Вскоре удача улыбнулась и ему. Через несколько часов в их ведёрке уже плескалось с два десятка рыбёшек разной величины.
— А не пора ли нам перекусить, рыбаки? — предложил Павел Ефимович.
Все с радостью согласились. Мужчины расстелили на густой траве старую газету и выложили на неё нехитрую, но такую вкусную деревенскую еду: сваренные вкрутую домашние яйца, молодую картошку в мундире, свежий чёрный хлеб, зелёный лук и пирожки. Мальчишки уплетали всё это с волчьим аппетитом, как следует проголодавшись на свежем воздухе.
— Красота-то какая! — Максим сыто откинулся на спину, заложил руки за голову и посмотрел на бездонное голубое небо, на котором не было ни облачка. — Всё-таки иногда просто жизненно необходимо ставить свою сумасшедшую киевскую суету на паузу и вот так лежать, ни о чём не думая.
— Но только недолго, — поддержал его Павел Ефимович, собирая остатки еды. — А то так и облениться недолго.
Разморённые сытным завтраком и ранним подъёмом, Саша и Паша крепко уснули в тени под вербой, прямо на дедушкиной фуфайке. Солнце поднялось уже высоко, становилось по-настоящему жарко, и клёв окончательно прекратился.
— Пора домой собираться, — Павел Ефимович начал сматывать леску. — Баньку надо как следует вытопить, а перед этим ещё воды из колодца наносить.
Максим хотел было разбудить мальчиков, но они так сладко сопели, что ему стало их жалко.
— Не трогай, пусть спят, — шёпотом сказал дедушка Павел. — На руках донесём, не развалятся наши спины.
Он осторожно подал Максиму старшего Сашу, а сам поднял Павлика вместе с фуфайкой и захватил ведёрко с уловом. Увидев мужчин, входивших во двор со спящими детьми на руках, Лиза с Ниной Фёдоровной бросились им навстречу, перехватили мальчишек и понесли их в дом.
Поставив удочки в сарай, мужчины принялись таскать тяжёлые вёдра с колодезной водой, наполняя большие баки в деревянной бане.
— В настоящей деревенской бане-то бывал когда-нибудь? — поинтересовался Павел Ефимович.
— Конечно. Бабушка на Полтавщине каждую субботу топила баньку. Вот только она топилась «по-чёрному». Я маленьким всегда боялся там мыться: стены были все в саже, и если случайно заденешься плечом — приходилось мыться заново.
На крыльцо вышла Лиза, повязывая на голове лёгкий платок.
— Дочка, — обратился к ней отец. — Мы там немного рыбы наловили. Займись ею, чтобы на обед свежей нажарить.
— Хорошо, папа.
Лиза заглянула в ведро.
— Ого, какой улов! Недаром с петухами вставали.
Максим невольно залюбовался девушкой. Она стояла в простом ситцевом платье в мелкий горошек, которое делало её фигуру ещё более хрупкой и нежной. Он снова, уже в который раз, отметил её неуловимое сходство с Натальей. Его жена тоже обожала носить такие простые вещи на отдыхе и, в отличие от многих столичных дам, терпеть не могла пафосные бутики. Наталья также любила простую домашнюю еду и всегда старалась готовить сама. Максим тяжело вздохнул. Через месяц очередная годовщина со дня смерти жены… Уже прошло три года, а пустота никуда не исчезла.
Во двор с шумом выбежали сыновья, которые только что проснулись, отвлекая его от грустных мыслей.
— Папа! А дедушка сказал, что в бане будет парить нас настоящим дубовым веником! Это не очень больно? — с опаской спросил Паша.
— Нет, сынок, наоборот! Это очень полезно, чтобы вы росли крепкими и никогда не болели.
— Пойдёмте обедать! — Лиза выглянула из окна кухни и позвала всех в дом.
За обедом все смели целую сковородку свежей жареной рыбы с хрустящей корочкой. Запив всё это ароматным чаем с мятой, мужчины снова вышли на улицу.
— У вас в деревне нормальный магазин есть? — спросил Максим.
— А как же! Сельмаг в центре, — гордо ответил Павел Ефимович. — Моя жена как пойдёт туда, так часа через два только возвращается. Купит на копейку, а наговорится на миллион! Там все наши местные сплетницы собираются. А тебе зачем? Неловко как-то выходит: вы меня кормите, поите, как родного, я должен вам как-то отплатить. Шашлык вечером пожарим!
— И не выдумывай даже! — обиделся Павел Ефимович. — Мы же от чистого сердца! Но если мяса хочешь — то на площади у магазина фермеры свежее продают.
Подъехав к сельмагу на своём чёрном внедорожнике, Максим припарковался, чем вызвал настоящий фурор. Он вежливо поздоровался с женщинами, стоявшими на крыльце, и вошёл внутрь. Те только удивлённо хлопали глазами.
— Это кто ж такой важный будет? — прищурилась Вера Платоновна, главная деревенская сплетница.
— Да это, говорят, к Коваленко родственник городской приехал, — неуверенно предположила её соседка Валентина.
— Какой родственник?! — фыркнула местная почтальонша Нюра. — Это Лизкин новый хахаль! Она же сюда с двумя его ребятишками приехала. Сама видела, когда пенсию разносила. Говорят, она своего законного мужа Антона бросила и нашла себе вот этого богача! Видели, какая у него машина? Таким и чужие дети не помеха!
— Вот это новость! — всплеснула руками Вера Платоновна. — А с виду такая тихая мышка была, здоровалась всегда вежливо. Оказалось, что скачет от мужика к мужику ради денег!
— А откуда это вы такие подробности знаете, а? — строго спросила Полина Кузьминична, давняя подруга Нины Фёдоровны, которая как раз вышла из магазина с хлебом. — Вам бы только языками попусту трепать да чужие кости перемывать! Только попробуйте свои рты ещё раз открыть и порядочную девушку опозорить! Лиза у него няней работает, честно деньги зарабатывает!
Она грозно посмотрела на притихших сплетниц, символически сплюнула им под ноги и пошла домой с гордо поднятой головой.
Тем временем в магазине Максим накупил хороших конфет, печенья, халвы, элитного чая, заехал к фермерам за отборным мясом для шашлыка и прихватил несколько бутылок дорогого крафтового кваса. Вернувшись, он начал заносить пакеты в дом.
— Максим, ты что, весь сельмаг выкупил? — встревоженно спросила Нина Фёдоровна.
— Нет, — рассмеялся он. — Но недельную выручку им точно сделал! Вечером буду угощать вас фирменным шашлыком.
Павел Ефимович растопил баню, и первыми туда пошли мужчины с детьми. Дедушка постелил на деревянный полок чистое полотенце, уложил мальчишек и начал легонько похлопывать их тёплым, распаренным дубовым веником, от которого шёл невероятный лесной аромат.
— Дедушка, это совсем не больно и не страшно! — отчитался раскрасневшийся Саша.
— Конечно, не страшно, — подтвердил дед. — Ведь баня — это для настоящих мужчин, казаков! А настоящие казаки ничего в жизни не боятся.
— Да! — гордо кивнул Пашенька, вытирая пот со лба. — Теперь мы ничего не боимся. Мы — мужики!
Он произнёс это так по-взрослому забавно, что Павел Ефимович с Максимом расхохотались на всю баню. Отдав распаренных и чистых малышей женщинам, мужчины вернулись в парную.
— Ну, Григорьич, держись. Сейчас я из тебя всю столичную хворь выгонять буду! — произнёс Павел Ефимович и щедро плеснул на раскалённые камни ледяной воды из ковша.
Из бани послышалось шипение пара и кряхтение Максима, которое было слышно даже в доме.
— Дорвался старый до молодого тела, — рассмеялась Нина Фёдоровна, расчёсывая детям волосы. — Ничего, отец умеет парить. Даже нашего председателя сельсовета от радикулита вылечил.
— Эх, хороша банька! — с восхищением произнёс Максим, выходя на крыльцо в полотенце. От него шёл пар. — Городские элитные сауны ни в какое сравнение не идут с этой красотой.
— А то! — гордо расправил плечи Павел Ефимович, садясь на лавку, чтобы остыть. — Настоящая деревенская баня имеет душу. И главное — правильно к ней подойти.
— Это как? — не понял Максим.
— А вот так, — Павел Ефимович задумчиво посмотрел на звёзды, начинавшие появляться на небе. — Если будешь её топить с плохим настроением, со злостью — то и пар будет тяжёлым, давить на голову. А вот подойдёшь с чистой душой, поклонишься дровам и огню, поговоришь с ней — то и будет она лёгкая, как сегодня. Ко всему в этой жизни надо относиться с любовью и уважением, тогда и ты получишь то же самое в ответ.
— Мудрый ты человек, Ефимыч…
— Да не я мудрый, жизнь такая. Она у нас одна, и прожить её надо сполна, не размениваясь на ненужную суету.
Максим помолчал, собираясь с мыслями, а потом тихо спросил:
— Скажи мне, Ефимыч… А как избавиться от душевной боли, если она грызёт тебя изнутри каждый божий день?
Павел Ефимович внимательно посмотрел на молодого мужчину.
— Я тебе так скажу, сынок. Боль нельзя прятать. Её надо прожить и отпустить. Ни в коем случае нельзя запирать горе внутри себя. Какой-то период надо с ним пожить, поплакать, покричать… Надо переболеть им, как лихорадкой. А потом, понемногу, начнёт становиться легче. И самое главное — нельзя отгораживать себя от мира. Постепенно, маленькими шагами надо возвращаться к жизни. Не закрывай своё сердце от любви: к себе, к своим детям, к другим людям. Иначе — это уже не жизнь, а просто существование.
Максим почувствовал, как ком, годами стоявший в горле, вдруг стал меньше.
— Спасибо тебе, — он крепко пожал руку Павлу Ефимовичу. — Ты сейчас сказал самые важные для меня слова.
Тем вечером мясо на мангале получилось невероятно сочным. Все сидели во дворе, пили ледяной квас, ели горячий шашлык и много смеялись. Когда бабушка Нина забрала мальчиков спать в дом, мужчины ещё долго сидели за столом, обсуждая строительство и жизненные дела.
Лиза, накинув на плечи тёплую вязаную шаль, вышла во двор и села на деревянные качели под яблоней. Ей было немного грустно, что завтра придётся возвращаться в Киев.
Она закрыла глаза, наслаждаясь абсолютной тишиной и покоем.
— Не помешаю? — Лиза вздрогнула и открыла глаза. Рядом стоял Максим Григорьевич.
— Нет, конечно, присаживайтесь, — она немного подвинулась на качелях.
— Какое небо сегодня звёздное, — тихо сказал он, подняв голову.
Лиза ничего не ответила. Она сразу вспомнила, как рассказывала его детям про маму-«звёздочку», которая сейчас сияет для них с небес.
— У вас очень хорошие родители, Лиза. Простые, искренние и невероятно добрые люди.
— Да, — тепло улыбнулась она, — я их очень люблю.
— Теперь я прекрасно понимаю, откуда у вас столько душевного тепла и терпения.
Он внимательно посмотрел на девушку в полумраке и вдруг вздрогнул. Ему на миг показалось, что рядом с ним сидит Наталья — с распущенными волосами, от которой веяло таким знакомым и родным теплом. Максим тряхнул головой.
— Жаль, но завтра нам необходимо вернуться в столицу, — он вздохнул с неподдельным сожалением.
— Конечно. Я уже собрала вещи малышей. Встанем, позавтракаем и отправимся в дорогу, — ответила Лиза.
— Елизавета Павловна… Лиза… Спасибо вам большое за этот уикенд. И за ваших родителей.
— Это вам спасибо, — тихо ответила она, поднимаясь. — Я пойду спать. Завтра рано вставать.
Максим долго смотрел ей вслед. Он прокручивал в голове слова Павла Ефимовича: «Не закрывай своё сердце от любви». Может, старик был прав? Ведь жизнь, несмотря ни на что, продолжается.
Бабушка Нина плакала, когда на следующий день обнимала Сашу и Павлика у машины. Мальчики тоже вытирали слёзы, категорически не желая уезжать из этого чудесного места. Сидя на заднем сиденье внедорожника, Лиза оглянулась и долго смотрела на родителей, которые махали руками вслед машине.
В коттедже их встретила невероятно радостная Анна Петровна, которая по очереди расцеловала мальчиков и Лизу, признавшись, что страшно по ним скучала даже за эти несколько дней разлуки.